Главная     Поиск     Карта сайта     Версия для печати

ОБРАЗОВАНИЕ ДЛЯ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ: ИННОВАЦИОННО-ОПЕРЕЖАЮЩИЕ ПРОЦЕССЫ

Урсул Аркадий Дмитриевич – академик АН Молдавии и РАЕН, президент Международной академии ноосферы (устойчивого развития), научный руководитель Гуманитарно-экологического института

1. Устойчивое развитие как стратегия социоприродного инновационного перехода

В последнее время складывается впечатление, что во всем мире интерес к проблемам устойчивого развития УР существенно поубавился. Сменился и Генеральный секретарь ООН, который в отличие от прежнего не очень активизирует деятельность этой всемирной организации по дальнейшему продвижению мирового сообщества по пути устойчивости. Может быть, как деятельность ООН, так и других организаций, а тем более суверенных государств, начинает затихать, и человечество решило забыть придуманную и уже разрекламированную утопию?
Можно конечно, сказать, что переход к УР оказался беспрецедентно сложным и трудным процессом, ведь по значимости для истории человечества такой переход сравним, пожалуй, лишь с неолитическим переходом от присваивающего к производящему хозяйству, который начался около 12 тыс. лет тому назад и растянулся на несколько тысячелетий на глобальном пространстве планеты. Переход к УР – это не просто какая-то социальная революция в отдельно взятой стране или их группе – это всемирное движение за выживание человеческого рода, это объективное требование времени, и здесь промедление чревато дальнейшим ускоряющимся сползанием к антропоэкологической катастрофе. Поэтому, несмотря на временные отступления и неудачи в плане перехода к устойчивому будущему этот путь как всемирно принятая стратегия остается пока единственным для спасения человечества и биосферы.
Некоторое затишье или замедление в плане перехода к УР связано, на мой взгляд, отчасти с тем, что необходимо было осознать и понять, что же представляет собой предложенная ООН концепция и стратегия УР. Существует огромный спектр интерпретаций этой концепции, и одной из наиболее доминирующих выступает «экологическая» трактовка УР. Считается, что если к современному социально-экономическому развитию добавить требование не разрушать окружающую природную среду, то в этом случае как раз и сформируется УР мирового сообщества.
И понятно, почему появилась такая точка зрения: ведь в первую очередь идея УР появилась в связи с необходимостью решения проблем окружающей природной среды, что легко проследить по форумам ООН, начиная от Стокгольма (1972 г.) через Рио-де-Жанейро (1992 г.) к Йоханнесбургу (2002 г.). И хотя стало понятным, что необходимо совместно решать социально-экономические, экологические и другие проблемы, тем не менее экологический акцент в стратегии УР присутствует, и это наиболее распространенная интерпретация новой цивилизационной концепции. В этом же аспекте до недавнего времени я писал свои научные труды и учебные пособия и продолжают писать другие авторы. Так, в недавно вышедшем «классическом университетском учебнике» Н.Н. Марфенина «Устойчивое развитие человечества» (М.: МГУ, 2007) утверждается, что: «Устойчивое развитие человечества – это фундаментальная установка на развитие мирового сообщества в определенном направлении, определяемом экологическими требованиями сохранения устойчивости биосферы и благоприятной стабильной среды для всего населения нашей планеты» (с. 596).
Экологические императивы действительно оказываются ведущими в понимании концепции УР (особенно если это исходит от экологов). Однако в ходе теоретико-методологических исследований стало понятным, что УР – это не просто добавление экологии к традиционному развитию, а принципиально новые трансформации по всем направлениям развития человечества, т.е. качественно иная «инновационная революция» во всемирном масштабе. Причем, включившись в системный переход к УР, даже экология и вся экологическая деятельность обретает принципиально новые черты. Отмечу лишь некоторые из них.
Во-первых, это уже упомянутая системность, т.е. органическое включение экологических требований в социальные, политические, экономические и иные направления развития с целью формирования целостной системы человеческого и шире – социоприродного развития как развития социоэкосистемы. Во-вторых, это приоритет глобальных императивов, опять-таки их гармоничное соединение с локальными, региональными, национальными и другими «менее глобальными» целями экологической инновационной деятельности. Важно, чтобы любое проводимое экологическое мероприятие не ухудшало бы глобальную экологическую ситуацию, которая, к сожалению, продолжает обостряться. В-третьих, решение экологических проблем должно ориентироваться на опережающие действия с целью недопущения чрезвычайных ситуаций, кризисов и катастроф. Понятно, что глобальную экологическую катастрофу можно лишь предотвратить, поскольку ликвидировать ее отрицательные последствия просто будет некому.
Однако подобные инновации при переходе к УР ожидаются и во всех сферах деятельности человека и прежде всего в экономике, что уже осознают пишущие на эти темы экономисты-экологи, хотя дело не только в экологических трансформациях хозяйственной деятельности. Основная цель перехода к УР – это, конечно, выживание человечества и сохранение биосферы, как естественного фундамента жизнеобеспечения всего живого и разумного. Казалось бы, эта глобальная цель совпадает с требованиями обеспечения экологической безопасности, когда речь идет как о защите человека (населения), так и окружающей природой среды. УР – это как бы перенесенная на глобальные масштабы экологическая безопасность, т.е. одновременное сохранение (выживание) человечества и биосферы.
В принципе считается, что такую глобальную экологическую безопасность может обеспечить переход к УР, хотя это пока выглядит лишь в качестве гипотезы или пожелания интеллектуальной элиты мирового сообщества. Дело в том, что одновременное сохранение человечества и биосферы с позиций синергетики весьма проблематично, поскольку человечество живет и развивается за счет природы. Поэтому сохранение биосферы требует существенного уменьшения антропогенного давления на биосферу либо даже в перспективе хозяйственного моделирования биосферных процессов и циклов с учетом деятельности человечества, которая пока идет вразрез с естественными биосферными процессами. Есть, правда, еще один путь – перенесение в космос промышленного производства с одновременным оставлением аграрного производства на планете и переводом его на адаптивную стратегию интенсификации .
Космический путь УР, предложенный еще К.Э.Циолковским, открывает новые возможности освоения внеземных природных ресурсов, создания за счет них в социуме необходимых низкоэнтропийных продуктов. Именно только благодаря выходу в космос и индустриальному освоению внеземных пространств произойдет переход к УР по типу обеспечения глобальной экологической безопасности, когда станет реализовываться выживание и неопределенно долгое развитие цивилизации и сохранение биосферы планеты, продолжение ее естественной эволюции. Хотим мы этого или нет, но принципы и законы синергетики требуют все большего освоения окружающей природной среды, за счет которой и будет происходить либо прогрессивное, либо другое нерегрессивное (нейтральное) развитие цивилизации.
И здесь мы уже отходим от преимущественно экологического видения развертывания процесса перехода к УР и начинаем понимать его социоприродную сущность . УР может быть только социоприродным, когда эволюция центрального члена (субъекта) экосистемы обеспечивается за счет окружающей его среды, которая, естественно, должна будет в той или иной степени деградировать, развиваться регрессивно. В этом случае переход к УР позволяет существенно уменьшить эту деградацию, и развитие центрального члена экосистемы должно будет происходит в рамках ее несущей емкости.
В книге «Наше общее будущее», известной как доклад Г.Х. Брундтланд, было приведено определение понятия УР: «Устойчивое развитие – это такое развитие, которое удовлетворяет потребности настоящего времени, но не ставит под угрозу способность будущих поколений удовлетворять свои собственные потребности» . Это определение стало наиболее распространенным после его фактического принятия на Конференции ООН по окружающей среде и развитию в 1992 г. в Рио-де-Жанейро (ЮНСЕД). Такое определение выражает глубинную сущность новой модели (формы) человеческого развития, которое, по мнению его авторов, не должно прерываться какой-либо глобальной катастрофой антропогенного происхождения.
В подобном определении понятия УР на приоритетное место ставится понятие потребности, которое выражает связь субъекта, т.е. живого разумного существа и окружающей его среды, причем как природной, так и социальной. Но поскольку в случае УР речь идет фактически обо всем человечестве, то имеется в виду потребность в окружающих цивилизацию природных условиях и ресурсах Земли и космоса. Акцент также делается на будущих поколениях, что имеет прямое отношение к тому, что имеет отношение к смене поколений и молодежной политике .
Поскольку в модели НУР (т.е. современной модели, так названной на ЮНСЕД), невозможно удовлетворить в одинаковой степени как нынешние, так и будущие поколения людей, то эта модель развития предполагает достаточно быстрый драматический финал расточительного рыночно-экономоцентрического развития человечества. Этот трагический конец «рыночного человечества» (если можно так называть его современную экономоцентрическую ориентацию), связан с антропоэкологической катастрофой, прежде всего с ухудшением окружающей природной среды и истощением природных ресурсов. Именно поэтому удовлетворение потребностей будущих поколений выражает не существующую в данный момент времени, но будущую – своего рода опережающую гуманную потребность всего человеческого рода к своему темпоральному продолжению (эффект «линейного мышления»).
Этой потребности «здесь и сейчас» большинство живущих на планете не ощущает, если видеть развитие человечества в координатах современной рыночно-экономоцентрической стихии. Однако подобная потребность к продолжению человеческого рода появляется, если осознается необходимость и важность обеспечения выживания и темпорального продления существования на неопределенно долгое будущее. Тем самым появляется потенциальная потребность в формировании новой «молодежной стратегии», в появлении и существовании будущих поколений, которые в принципе должны существовать неопределенно долго. Эта потребность реализации жизнеобеспечения будущих поколений находится за пределами сиюминутного «рыночного горизонта» мышления, она устремлена в весьма отдаленное гуманистическое будущее, имеет принципиально виртуально-стратегический характер. Эта опережающая потребность в выживании и продолжении человеческого рода будет влиять на современные потребности, более рационально трансформируя их в направлении своей реализации в будущем. Возникает противоречие между явно излишними потребностями нынешних поколений и возможностями удовлетворения потребностей  будущими поколениями.. Рост потребностей нынешних поколений, в особенности потребностей неразумных и патологических, ведет к существенному уменьшению возможностей и способов удовлетворения жизненно важных потребностей в природных ресурсах и экологических условиях грядущих поколений вплоть до исчезновения человечества в результате, например, антропоэкологической катастрофы уже в начале текущего тысячелетия.
Подобная перспектива требует изменения современной модели развития цивилизации с целью постепенной реализации осознанной опережающей потребности в «продолжении гуманизма» на неопределенные будущие времена. Поскольку эта потребность уже осознана (хотя и не поставлена на приоритетное место), то она представляет собой человеческий интерес, причем долговременного стратегического характера, который все больше должен учитываться по мере перехода к устойчивому будущему. Возникшее противоречие между современными и будущими потребностями может решаться только одним единственным способом – увеличением возможностей удовлетворения потребностей будущими поколениями за счет разумного ограничения (без затрагивания витальных потребностей) удовлетворения потребностей нынешних поколений. Ведь в условиях ограниченности планетарных ресурсов современные поколения живут, не осознавая этого, взаймы за счет поколений будущих, фактически бездумно растрачивая и природные ресурсы, и создавая для них все более худшие условия существования в биосфере, что явно антигуманно, если иметь в виду стратегическую перспективу.
Процесс все большего удовлетворения осознаваемых опережающих потребностей, выходящих за пределы краткосрочного «рыночного горизонта» уместно назвать процессом футуризации удовлетворения потребностей (и интересов). И переход к УР предполагает долговременную целостную систему мероприятий, которые реализуют процесс рационализации и футуризации и тем самым «стратегическую гуманизацию» и «темпоральную оптимизацию» потребностей. А это предполагает постепенный отказ от современного общества потребления и переход на более рациональное удовлетворение потребностей, или, как еще говорят, коэволюционно разумных потребностей, что и предполагает переход к УР, продлевающему временное бытие человечества на планете и во Вселенной. В этом случае будет происходить темпоральная оптимизация потребностей нынешних и будущих поколений, проявляющаяся в футуризации и рационализации потребностей человечества, которое необходимо рассматривать не просто как единое целое в пространственном смысле, но и как единое целое в темпоральном измерении. Ведь вряд ли целью процесса глобализации является достижение только пространственной целостности в модели НУР, которую рано или поздно разрушит антропоэкологическая катастрофа. Ясно, что такая цель в стратегической перспективе выглядит антигуманной.
Переход к УР предполагает формирование не только глобально-пространственной целостности, но и развертывание более системного процесса – достижения системно-темпоральной целостности человечества. Это означает обретение человечеством своего рационально-гуманного будущего, которое грозит утратить продолжение современной модели социально-экономического развития. Обретение человечеством темпоральной целостности цивилизации может произойти только в процессе оптимизации и футуризации потребностей нынешних и будущих поколений людей. В этом смысле можно согласиться с Н.Н. Марфениным, что «современные идеологии должны базироваться на выборе между краткосрочной и долгосрочной выгодой в природопользовании» . И хотя это сказано в отношении природопользования, однако именно его рационализация лежит в основе будущего УР как, по сути дела, синонима понятия УР, на что обращает внимание В.И. Данилов-Данильян и о чем я уже писал много лет тому назад . Разумеется, речь идет в основном о понятийной с позиций здравого смыла интерпретации будущей цивилизационной модели именно как модели выживания человечества, как некоего «земного инварианта» социальной ступени эволюции, возникшей на нашей планете.
Необходимость перехода к УР вызвана именно темпоральным продолжением бытия человеческого рода, пониманием негуманности того финала человеческой истории, который уготован продолжением современной рыночно-экономоцентрической формой современного развития. Человеческая история не должна ограничиться только прошлым, настоящим и весьма ограниченным по времени будущим. Наиболее гуманным представляется продолжение бытия человечества на неограниченно длительные времена в будущее, как об этом мечтал К.Э. Циолковский . И переход к УР – это фактически переход от антропофобной нынешней формы развития к более гуманной форме, которая может исключить из будущей истории цивилизации ее трагический финал.
Объяснение необходимости такого перехода может быть дано и с более широких позиций, например с позиций универсального эволюционизма и связанного с ним принципа темпоральной целостности. Концепция универсальной эволюции (универсальный эволюционизм), которая отображает прогрессивную перманентную эволюцию в нашей видимой Вселенной, показывает необходимость непрерывного появления нового в процессах развития. Универсальная эволюция – это перманентный инновационный процесс, в котором за счет введения нового в эволюционирующую систему, происходит повышение ее сложности и одновременно степени ее устойчивости по отношению к неблагоприятным факторам окружающей среды .
Системы, которые в процессе своего существования не подвержены инновационным процессам, не увеличивают свою сложность и организацию, не попадают на главную прогрессивную линию эволюции (так называемую супермагистраль универсальной эволюции), и, в конце концов, вступают на регрессивную ветвь эволюции, так или иначе, завершая свое бытие. Поэтому для непрерывного, или лучше сказать, длительного существования любой эволюционирующей системы необходимо генерировать новое и повышать степень своей организации, и тем самым устойчивости. Системы, склонные к избыточной аккумуляции прошлого, т.е. инерционно-консервативные, даже при определенном обеспечении своей сохранности (безопасности) рано или поздно деградируют и теряют свою идентичность (качество), завершая свою историю. «Пропуск» в будущее получают лишь те эволюционирующие системы, для которых эволюционный процесс представляется как непрерывный инновационный процесс, имеющий преимущественно прогрессивную ориентацию.
В социальной деятельности инновационные процессы преследуют цель обновления содержания эволюционирующих систем, и в плане рассматриваемой темы все инновационные процессы можно разделить на процессы модернизации и футуризации. Модернизация ставит целью развитие инновационных процессов для соответствия требованиям современности (модерн), в то время как футуризация (от лат. futurum – будущее) выступает своего рода «постмодернизационным» процессом. Однако речь идет не о постмодернизме и футуризме, как они уже сложились и интерпретируются в философии и культурологии, а о принципиально ином инновационном процессе. Футуризация инновационного процесса заключается в его трансформации в соответствии с целями и стратегией более гуманного будущего, когда нововведения преследуют цель адаптации системы к будущему, что обеспечивает не только дальнейшее устойчивое бытие, но и перманентное прогрессивное развитие.
Переход к УР как инновационно-прогрессивный  процесс затрагивает не отдельную область деятельности, либо какой-то регион, – это всемирное движение к новому качеству всего человечества, без которого его выживание просто не состоится. Будущее общество, которое иногда именуют устойчивым обществом, будет одновременно обществом, в котором все сферы деятельности будут «работать» на УР. Причем в некоторой степени это новое качество цивилизации должно появиться еще в модели неустойчивого развития, иначе не совершится переход к устойчивому будущему.
Термин «инновация» происходит от латинского «innovus» – (новое) означает «новинка, изменении, обновление». Понятие «инновация» определяется как «комплексный процесс создания, распространения, внедрения и использования нового практического средства, метода, концепций и т.д. – новшества для удовлетворения человеческих потребностей» . Это определение характерно для современного этапа инновационной деятельности во всех сферах бытия нашей цивилизации, но поскольку здесь речь идет о переходе к устойчивому обществу, то мы будем иметь в виду лишь такие потребности, которые носят не стихийный, а целенаправленный характер и ориентированы на этот упомянутый переход.
Б.Н. Кузык и Ю.В. Яковец под инновациями понимают использование достижений человеческого ума для повышения эффективности в той или иной сфере .
Инновационные процессы в историческом развитии появились не в XX веке как это можно иногда встретить в литературе. Они сопровождали всю человеческую историю, хотя введение новшеств на заре человеческой истории происходило в большими промежутками времени в конечном счете исходило из потребностей развития человечества. Самый кардинальный инновационный процесс относится к тому времени, когда произошла неолитическая революция, появился новый способ взаимодействия природы и общества, которое перешло от собирательства и охоты к земледелию и скотоводству. Однако с течением времени динамизм инновационных процессов ускорился, и уже в XX веке стало понятным, что богатство человечества достигалось революционным путем .
Инновацию чаще всего отождествляют с технологическим либо управленческим нововведением (новшеством) в производстве, которое ориентировано на рыночную стоимость и оказывается экономически эффективным. В социокультурном плане инновации связываются с научно-техническим прогрессом, способствующем развитию общества, не только в экономическом плане. Но постепенно инновации стали рассматриваться более широко, как особый род творческой деятельности, генерирующий прежде всего новое знание и другие нововведения, благодаря которым не только производство и экономика, но и все общество становится инновационным. Изучением различного рода инноваций занимается новая отрасль социально-гуманитарного знания, получившая наименование инноватики .
Инновационные процессы в обществе до сих пор в основном были ориентированы (в рамках концепции модернизации) на улучшение традиционных процессов социально-экономического развития и тем самым в темпоральном аспекте – на реализацию в настоящем. Появление и акцент на планомерном развитии инновационных процессов в обществе отражало усиление динамизма социально-экономического развития и, если иметь в виду Россию, то, хотя их появление относится еще к советскому периоду, но все-таки основное и гораздо более массовое развитие относится ко времени перехода к рыночным отношениям. А это однозначно ограничило инновационные процессы определенным достаточно узким периодом настоящего времени (модернизация) в то время как стратегически важные инновационные процессы как в обществе, так и в его наиболее существенных сферах деятельности оказались, мягко говоря, не замеченными. В то же время переход к УР как инновационный процесс ориентирован не только и даже не столько на настоящее, сколько на будущее (т.е. рассматривается не в плане модернизации, а футуризации).
Рост масштабов и усиление темпов инновационных процессов в обществе отражает не только более интенсивную динамику современного развития, но и собственную потребность избавления от всего устаревшего и неэффективного. Так или иначе устаревшие продукты и технологии любого вида деятельности оказываются тормозом на пути общей модернизации, а значит, ориентируют любой деятельностный процесс не столько на настоящее и будущее, сколько на прошлое человечества. Поэтому новая волна модернизации, которая сейчас разворачивается в России и вступившая уже в свою начальную (дестабилизационную) фазу, направлена именно на его изменение в соответствии с требованиями и потребностями современности (модернизация), т.е. тоже в целостной форме является инновационным процессом, но, по существу, ограниченная «императивами модерна» в модели неустойчивого развития. Переход же к УР означает добавление к этому процессу «инновационной модернизации» еще и инновационного процесса, ориентированного на будущее, т.е. «инновационной футуризации», включающей также развитие инновационно-опережающих процессов теоретической и практической деятельности.
В принципе инновация – это феномен не только настоящего, но и будущего, но только не прошлого. Конечно, если брать историческую науку, то мы узнаем о прошлом также что-то новое уже с позиций современного видения, однако оно уже не генерируется прошлым, а открывается в последующих за ним темпомирах. Инновация в широком смысле – это то, что появляется в процессе развития и способствует дальнейшему прогрессу общества и обеспечению его безопасности. Инновация – это с синергетической точки зрения получаемый в процессе организации либо самоорганизации низкоэнтропийный продукт, генерируемый в процессе творческо-созидательной деятельности (как теоретической, так и практической), который включается в прогрессивные изменения социальной (в самом широком смысле слова) и социоприродной эволюции. Деятельность человека, направленная на генерацию и реализацию инноваций может быть названа инновационной деятельностью.
Инновации так или иначе сопровождают всю историю человечества, однако в значительной степени она характеризует цивилизационный период этой истории и в более отчетливом виде прослеживается в западноевропейской цивилизации. Инновационная деятельность с течением времени ускоряется, и со второй половины XX в. основное приращение совокупного продукта происходит за счет инноваций, а общество во все большей степени становится инновационным, и это связано главным образом с появлением новых информационных технологий и основанной на них научно-технологической, а теперь уже и научно-образовательной революциями. Благодаря информатизации как стремительному глобализационному процессу, ускоряется поток инноваций информационного характера (хотя существуют инновации вещественно-энергетического типа) и они начинают превалировать над инновациями в иных сферах деятельности, что отчетливо видно по процессу глобализации. Причем одним из самых важных и нацеленных на будущее информационных инноваций являются виртуальные феномены, т.е. процесс виртуализации выступает как принципиально инновационный процесс, создающий иную реальность (виртуальную реальность). Это порождается имитацией и симуляцией их информационных образов и переносом деятельности с реальных практик в виртуально-информационную сферу.
Выше мы уже отмечали, что инновации связывают с эффективностью той или иной деятельности, причем это может быть отнесено к любой деятельности. Можно поэтому считать, что инновация – это нововведение в любую сферу деятельности, которое имеет своей целью повышение эффективности и содействует прогрессивной эволюции общества.
Однако далеко не все инновации способствуют прогрессивному развитию и тем более – обеспечению безопасности. Наряду с инновациями, которые способствуют росту эффективности, ведут к прогрессу, имеют место и так называемые «инновационные патологии», или псевдоинновации, или даже «антиинновации», которые, по своей сути, хуже уже существующего (вариофикация, засилье мелочных изменений и т.д.). Поэтому считается, что новизна в деятельности человека – это целесообразная новизна, улучшающая производительные или потребительские свойства продукции . Это, конечно, экономизированное понимание инноваций, в то время как переход к УР требует более системного их видения, где решается, по меньшей мере, триединая задача – повышение экономической эффективности, социальной справедливости и экологической безопасности.
Введение инноваций вызывает определенные противоречия в системе деятельности. Дело в том, что, как отмечает А.И. Пригожин, «нововведения нарушают равновесие в системе. Меняясь в чем-то одном, она должна сохраниться в других, обычно основных своих качествах. Суть возникающего здесь напряжения – изменения в постоянном. Отсюда идет одна из линий «отчуждения нововведений в организационных и иных системах» . Как отмечает упомянутый автор, для управления «инновационными процессами важно то, что система только тогда будет открыта новшествам, когда их освоение станет условием ее сохранения» .
Говоря об инновационном характере УР следует обратить внимание на необходимость более широкого понимания понятия «инновация». Это понятие утрачивает свой чисто социальный смысл и становится принципиально социоприродным понятием, когда появление нового видится не просто в социальной системе координат, а в социоприродной системе, т.е. социоэкосистеме. Т.е. новое (инновация) вносится человеком не только в социум (экономику, социальную сферу и т.д.), но и в природу. Это следует из самого понимания УР как социоприродного процесса , из того, что новое генерируется не только человеческим сознанием, но также природой (за счет которой живет человек и человечество). Появление нового в обществе и природе – это эволюционный процесс, и инновации следует рассматривать именно в системе «общество–природа», а не просто в обществе, как это сплошь и рядом видится авторам, пишущим на «инновационные» темы. Такое социоприродное видение инноваций диктуется синергетикой и экологией, поскольку элементарной системой развития является именно экосистема, в данном случае – социоэкосистема, а не изолированное от природы общество. Социоприродное видение инновационных процессов – это особенность интерпретации обсуждаемой здесь проблемы УР.
В моих работах, посвященных проблеме УР, были выделены два основных признака понятия «устойчивого развития» – антропоцентрический и биосфероцентрический . Собственно говоря, речь шла о том, что в результате перехода к УР реализуются две взаимосвязанные цели – выживание (сохранение) человечества и сохранение биосферы, ее устойчивости. Т.е. признаки (критерии) УР соответствуют стратегическим целям УР и поэтому любая дефиниция понятия оказывается «целевой» и в этом смысле футурологическим определением, отражающим будущее состояние цивилизации и ее взаимоотношения с природой.
Подобный ход мыслей в отношении определения понятия УР был поддержан В.И. Даниловым-Данильяном, который биосфероцентрический признак решил назвать экологическим, а антропоцентрический признак разделил на две части, которые он назвал социомедицинским и социогуманитарным аспектами, что, очевидно, навеяно с биосоциальной сущностью человека.
Поэтому он считает, что устойчивость следует обеспечивать в трех аспектах: «во-первых, охрана окружающей среды (гарантированное непревышение антропогенными воздействиями хозяйственной емкости биосферы), во-вторых, охрана генома человека и его популяционного здоровья для предотвращения биологического вырождения, в-третьих, формирование механизмов (социальных, экономических, политических и пр.), которые обеспечили бы решение задач первых двух аспектов и гарантировали от разрушения структур цивилизации, жизненно важных для нее.
На этой основе проблематика устойчивого развития структурируется иначе, чем принято. Первый аспект, очевидно, экологический, второй можно называть социомедицинским (он касается популяционного здоровья вида Homo Sapiens), в третий целесообразно объединить все остальные направления анализа устойчивого развития, они (как отмечалось выше) очень тесно переплетены, назовем это аспект социогуманитарным»
Наряду с этим более употребимым в литературе по проблеме УР считается разделение на три аспекта – экономический, социальный и экологический (что тоже исходит из упомянутой выше дихотомии – антропо- и биосфероцентризма в определении понятия УР.
Хотелось бы обратить внимание и на то, что В.И. Данилов-Данильян в своем определении понятия УР поддержал идею о том, что УР – это в основном безопасное развитие, или безопасная форма развития, которая также была введена в научную литературу в ряде работ . Упомянутый ученый полагает, что «устойчивое развитие – это такое общественное развитие, при котором не разрушается его природная основа, создаваемые условия жизни не влекут деградации человека и социально-деструктивные процессы не развиваются до масштабов, угрожающих безопасности общества.
Краткий комментарий. Во-первых, определение распространяется на все сферы общественной жизни, никаких ограничений в этом отношении в нем нет. Во-вторых, оно охватывает все области последствий, о которых мы сегодня знаем и в которых могут формироваться угрозы существованию цивилизации. В-третьих, негативная форма конструкции определения (не разрушается, не влекут, не развиваются) носит вынужденный характер, а потому вряд ли является недостатком: она отражает направленность идеи устойчивого развития на обеспечение выживания человечества, т.е. на предупреждение опасностей этому выживанию, на их сдерживание в необходимых пределах» .
Совершенно очевидно, что все эти предложения вполне приемлемы, и они исходят из понимания того, что на современном этапе в развитии человечества на первый план выступает проблема его выживания как форма обеспечения его глобальной безопасности. Именно поэтому проблеме безопасности далее будет уделяться значительное внимание. УР можно в широком смысле называть всякое развитие, которое происходит в безопасной форме, которое не ведет к регрессу, которое ориентировано на прогрессивное развитие и не ослабляет стабилизационных механизмов (обеспечение безопасности) бытия цивилизации. В этом широком понимании УР – это любая форма недеструктивного, нерегрессивного развития, благодаря которому продолжается бытие цивилизации.
А поскольку выживание человечества оказывается зависимым от предотвращения угроз, прежде всего глобальных катастроф, то любые формы обеспечения безопасности оказываются движением не против, а по пути УР. Вот почему мы считаем, что УР может быть представлено как инновационно-безопасное развитие в самом широком понимании (а экологическое УР как его частное и первоначальное понимание).
Представление об УР как о безопасной форме развития выделяет из всех форм и видов развития все нерегрессивные формы. К ним относятся прогрессивное и нейтральное (одноплоскостное) формы развития, в ходе которых сохраняется эволюционирующая система и прежде всего ее качество и генетическая идентичность. Такое широкое понимание УР означает, что к этому типу развития может быть отнесено не только экологически ориентированное развитие, но и все другие виды развития, в ходе которых не уменьшается уровень сложности и организации системы.
Разумеется, среди нерегрессивных форм развития наиболее ценным с точки зрения эволюционирующей системы представляется прогрессивное развитие, в процессе которого происходит увеличение сложности и уровня организации системы. С позиций синергетики такое увеличение одновременно ведет и к росту «запаса устойчивости» системы, поскольку в прогрессивно развивающихся системах происходит как развитие через усложнение, так и одновременное обеспечение безопасности. Однако при таком типе развития существует определенное оптимальное соотношение (мера) между прогрессом (как изменением) и обеспечением безопасности (как сохранением) системы. Слишком быстрое усложнение системы не оставляет возможностей (энергии) для обеспечения безопасности, а отвлечение усилий (средств, энергии и т.д.) на обеспечение безопасности замедляет прогрессивное развитие. Оптимальное соотношение между обеспечением безопасности и прогрессом определяется для каждой отдельной эволюционирующей системы с учетом ее специфики и условий.
В случае же другого типа безопасного развития – нейтрально-одноплоскостного имеет место сохранение сложности и уровня организации системы в ходе трансформаций и тем самым ее качества и идентичности. Однако во временном плане подобный тип развития, хотя он также будет считаться устойчивым, не может долго существовать в силу могущих нарушить эту «хрупкую» устойчивость флуктуаций и притяжений аттракторов внешней среды. Сохранение одного и того же уровня сложности в конце концов может привести либо к дальнейшему усложнению, либо, что чаще – к деградации системы. Поэтому в природе, хотя и существует этот тип развития, однако он относительно редок и недолговечен. Превалируют же другие формы (направления) развития – прогрессивное и регрессивное, которые между собой тесно сопряжены в силу синергетических принципов (принципа диспропорционирования энтропии) .
Итак, УР в широком смысле слова следует считать безопасные, т.е. нерегрессивные формы развития и это главный концептуально-методологический вывод, который был получен в ходе последних исследований новой цивилизационной парадигмы.
Однако содержание широкого понимания УР включает в себя те аспекты, которые связаны с ролью старого (традиционного) и нового (инноваций). Сам эволюционный процесс на его главной линии – супермагистрали универсальной эволюции может быть представлен в качестве двух взаимно дополняющих процессов, выражающихся в принципах эволюционного консерватизма и принципа эволюционных изменений (инноваций), который часто называют усложнением, повышением организации и т.д. Принцип эволюционного консерватизма заключается в том, что в процессах прогрессивного развития, если они длятся долго (либо очень долго) как универсальная эволюция, действует преемственность. Преемственность (эволюционный консерватизм) выражается в том, что накопленное системой содержание (прежде всего информационное) включается в новые более высокие по уровню развития структуры, тем самым канализируя эволюционный процесс. Это делает реальный эволюционный процесс в большей степени комбинаторным, нежели случайным.
Инновационный принцип выражает неизбежность появления нового в эволюционирующей системе, увеличение информационного содержания системы, усложнение заключенного в ней разнообразия. В системе появляется нечто новое, и это нововведение усложняет систему, делает ее более организованной, если появляются связи между старыми и новыми элементами и частями. Появление нового в эволюционирующей системе ведет к росту разнообразия, и, согласно закону необходимого разнообразия У.Р. Эшби (сформулированному им для кибернетических систем), к увеличению устойчивости такой более сложной системы. Рост устойчивости в этом случае происходит за счет увеличения сложности, уровня организации, или, если следовать информационному вектору эволюции, то за счет роста информационного содержания системы .
Сочетание эволюционного консерватизма и инновационного усложнения в процессе прогрессивного развития создает возможность перманентной восходящей эволюции и повышения степени устойчивости системы, причем наибольшая эффективность достигается за счет оптимального соотношения (мерой) между упомянутыми принципами (характеристиками) универсальной эволюции, которые одновременно выступают и глубинными принципами УР.
Наличие этих принципов при реализации УР в широком смысле объясняет, почему отдается эволюционное преимущество реализации устойчивости систем через их прогрессивное развитие как инновационный процесс. Прогрессивное развитие выигрывает по отношению к нейтральному (одноплоскостному), входящему в качестве составляющей в УР. Это «конкурентное» преимущество заключается в том, что прогрессивное развитие оказывается существенно более мощным инновационным процессом, чем другой (нейтральный) типа развития. Этот последний характеризуется постоянством своего состава, а степень сложности, по-видимому, тоже находится на одном и том же уровне, поскольку при нейтральном типе развития идут лишь внутренние перестановки и меняются некоторые связи внутри системы без существенного освоения ресурсов окружающей среды. Можно даже сказать, что нейтральное развитие – это своего рода «анабиоз» системы, которая стремится сохраниться без своей существенной активности при минимуме траты энергии на свои внутренние комбинаторные перестановки. Нейтральное развитие – это малосущественная составляющая в содержании УР, а основное  содержание этого типа развития «падает» на инновационно-прогрессивную эволюционную составляющую, находящуюся в области «безопасных траекторий». Именно поэтому инновационные процессы в «коридоре безопасности» и представляют первостепенный интерес, и не случайно сейчас этому типу прогрессивного и вместе с тем УР (при необходимой степени обеспечения безопасности) уделяется повышенное внимание.
Я привел здесь некоторые соображения в пользу более широкого понимания УР, которое позволяет уже сейчас считать, что переход к новой цивилизационной стратегии – это не весьма отдаленная от нас перспектива, а задача, которая может и должна решаться уже в настоящее время. Избегать словосочетания «устойчивое развитие» лишь потому, что кто-то вкладывает в него лишь строгий экологический императив, было бы неверно. Сейчас становится понятным, что даже устойчивость в самом обычном смысле – это если и не УР в его более строгом научном понимании, но все-таки какая-то его черта (признак), которая в совокупности с другими может составить фундамент того устойчивого будущего, к которому устремляется трансформирующееся человечество.
Это новое более широкое понимание устойчивости может оказаться не менее важным вкладом в переход к УР, чем многие конкретные шаги, которые делались и делаются в плане его более узкого понимания. Сейчас эта концептуальная инновация в понимании УР неизбежно будет распространяться в соответствующих научных поисках, образовательной деятельности и самое главное – в управленческих решениях, особенно на государственном уровне. В принципе за пятнадцать лет научных исследований я пришел к выводу, который уже сделал гораздо ранее , а именно – переход к УР, а далее и к ноосфере связан в первую очередь с уменьшением (а где возможно и с опережающим устранением) негативных, деградационных явлений и с поддержкой и творческим созиданием позитивных тенденций социального и социоприродного развития.


См., например: Общая социальная экология / Под ред. А.Д. Урсула. М., 2005; Урсул А.Д., Демидов Ф.Д. Устойчивое социоприродное развитие. М., 2006; Романович А.Л., Урсул А.Д. Устойчивое будущее (глобализация, безопасность, ноосферогенез). М., 2006.

См.: Жученко А.А., Урсул А.Д. Стратегия адаптивной интенсификации сельскохозяйственного производства. Кишинев, 1983; Урсул А.Д. Экологическая проблема и агроноосферная революция. М., 1994.

См.: Урсул А.Д., Демидов Ф.Д. Устойчивое социоприродное развитие. М., 2006; Лось В.А. Урсул А.Д., Демидов Ф.Д. Глобализации и переход к устойчивому развитию. М., 2008.

Наше общее будущее. Доклад Международной комиссии по окружающей среде и развитию / Пер. с англ. М., 1989. С. 59.

См.: Ильинский И.М. Между прошлым и будущим. М., 2006. С. 455–652.

Марфенин Н.Н. Устойчивое развитие человечества. М., 2007. С. 599.

См.: Данилов-Данильян В.И. Устойчивое развитие (теоретико-методологический анализ) // Экономика и математические методы. 2003. Т. 39. № 2. С. 123–124, 126–128.

См.: Урсул А.Д. Путь в ноосферу. Концепция выживания и устойчивого развития цивилизации. М., 1993.

См.: Циолковский К.Э. Космическая философия. М., 2001; Урсул А.Д. Освоение космоса. М., 1967; он же: Путь в ноосферу. М., 1993.

См.: Урсул А.Д., Урсул Т.А. Универсальный эволюционизм (концепции, подходы, принципы, перспективы). М., 2007.

Полонский В.М. Научно-педагогическая информация. Словарь-справочник. М., 1995.

См.: Кузык Б.Н., Яковец Ю.В. Россия – 2050: стратегия инновационного прорыва. М., 2004. С. 45.

См.: Тоффлер А., Тоффлер Х. Революционное богатство / Пер. с англ. М., 2007.

См.: Пригожин А.И. Нововведения: стимулы и препятствия (социальные проблемы инноватики). М., 1989.

См.: Пригожин А.И. Нововведения: стимулы и препятствия. С. 53–54.

Пригожин А.И Указ. соч. С. 74.

Там же. С. 75.

См.: Урсул А.Д., Демидов Ф.Д. Устойчивое социоприродное развитие. М., 2006.

См.: Урсул А.Д. Путь в ноосферу. Концепция выживания и устойчивого развития цивилизации; он же: Переход России к устойчивому развитию. Ноосферная стратегия. М., 1998.

Данилов-Данильян В.И. Указ. соч. С. 126..

См.: Урсул А.Д. Путь в ноосферу; он же: Переход России к устойчивому развитию; Урсул А.Д., Романович А.Л. Устойчивое развитие и безопасность. М., 2001.

См.:Данилов-Данильян В.И. Указ. соч.С.128.

См.: Галимов Э.М. Феномен жизни: между равновесием и нелинейностью. Происхождение и принципы эволюции. М., 2001.

См.: Галимов Э.М. Указ. соч.

См.: Урсул А.Д., Урсул Т.А. Универсальный эволюционизм (концепции, подходы, принципы, перспективы). М., 2007.

См.: Урсул А.Д. Путь в ноосферу. Концепция выживания и устойчивого развития цивилизации. М., 1993.

2. Новые измерения «образовательной революции»

В современном образовании много различных противоречий, о которых известно практически всем, кто так или иначе имеет или имел дело с образованием (а это все социализированные индивиды). И вряд ли найдется человек, который не предложил бы свой «рецепт» выхода из того плачевного состояния, в котором «законсервировалась» образовательная система. О необходимости кардинального изменения стратегии мирового образования сейчас пишут достаточно много, однако конструктивные предложения чаще всего сводятся к «латанию дыр» под видом модернизации. Между тем образование должно стать подлинно инновационным процессом и одним из главных факторов в созидании того нового общества, которое поможет выжить человечеству перед надвигающимися глобальными катаклизмами и особенно – перед угрожающей  антропоэкологической катастрофой. Быстроизменяющаяся социоприродная динамика диктует новые требования к образовательному процессу с тем, чтобы обеспечить инновационно-опережающий характер подготовки обучаемых как в плане удовлетворения потребностей общества (в том числе и стратегических), так и вытекающих из них потребностей самого образовательного процесса. Ясно, что от модернизации образования, которая образование трансформирует в соответствии с требованиями современности, необходимо переходить к его футуризации, к удовлетворению опережающих потребностей нынешних и тем более – будущих поколений.
Уже сейчас необходимо предвидеть новые возможности и опережающие потребности развития общества, а не только те, которые проявляются в данный момент времени. Между тем традиционного сложившаяся ситуация в мировом образовании (включая, естественно, и российское образование) свидетельствует о явной приверженности официальных структур образования к устойчивой ориентации на прошлое, на передачу и освоение в ходе обучения уже изрядно устаревшей информации. И хотя в официальных документах по модернизации образования можно все-таки увидеть склонность к каким-то инновациям, в принимаемых государственных образовательных стандартах все же делается акцент на уже устаревшие знания и ценности.
Всем ученым и педагогам хорошо известно, что учебники и учебные пособия издают на основе хорошо проверенного практикой и обоснованного теориями научного материала. И это тесно связано с традиционно-трансляционным пониманием образования как передачи знаний, навыков, умений, ценностей, культуры нынешним поколениям от предыдущих поколений. Фактически же речь идет (хотим мы это признать или нет) о движении в образовательном процессе устаревших знаний и ценностей, которые лишь в незначительной степени можно использовать в дальнейшей деятельности человека. Гипотезы и предположения редко попадают в учебно-методические материалы и поэтому фактически читателя информируют о прошлом научного поиска, о том, что уже установилось в науке, но еще далеко от ее переднего края научного поиска.
Между тем такой подход сплошь и рядом все чаще дает серьезные сбои и это связано с тем, что усилился поток информации (удвоение количества информации происходит в мире меньше, чем за год), в том числе и в сфере фундаментальных научных открытий. Кроме того, ускорилась также скорость старения научной и образовательной информации. Появляются и такие фундаментальные открытия, которые, если и не ломают построенное здание науки, то свидетельствуют о том, что все полученное человеческим познанием – это лишь флигелек, небольшая пристройка к новому грандиозному проекту здания будущей науки. Приведу пример из области педагогического освоения естественных наук, где читается, например, такой курс как «Концепции современного естествознания». Еще в конце прошлого века было сделано фундаментальное космологическое открытие, когда была обнаружена загадочная субстанция, получившая наименование «темная энергия». Такое странное название она получила потому, что, с одной стороны, эта пока непонятная нам форма материи невидима в отличие от видимой, «светящейся» материи, на изучении которой и сформировалась вся наука от древности до наших дней. С другой стороны, «темная энергия» ответственна за «всемирное антитяготение», которое вот уже примерно шесть миллиардов лет вызывает расширение Вселенной, причем с ускорением. В третьих, что может удивить читателя впервые знакомящегося с этой проблемой, «темная энергия» составляет почти три четверти всего материального содержания (плотности энергии) Вселенной, превышая все остальные формы материи в мироздании.
Однако, до открытия «темной энергии» к «темной материи» уже относили так называемое «скрытое вещество», или, как теперь чаще называют «темную массу», которая тоже не излучает. Если учесть, что эта вторая темная форма материи занимает еще около четверти массы Вселенной, то получается, что вся современная наука построена всего лишь на нескольких процентах всего материального содержания Вселенной.
В научной литературе еще не установилось общепринятые наименования упомянутых «темных форм» материи и придется их расставить по «понятийным полочкам» для того, чтобы наши представления о темной стороне Вселенной были бы более четкими .
К сожалению, почти все до сих пор изданные учебники и учебные пособия по курсу «Концепции современного естествознания» избегали обсуждаемой здесь проблемы и, мягко говоря; рисовали не совсем адекватную панораму этих концепций и уже изрядно устаревшую картину мира, которую, опять-таки, следуя стереотипам, называют современной научной картиной мира. Научная картина мира в ее наиболее общем виде должна давать системно-целостный образ неживой и живой природы, человека и человечества, полученный на основе синтеза и обобщения всего научного знания. Со второй половины XX в. общенаучная картина мира начинает базироваться и развиваться на базе идей универсального эволюционизма , что свидетельствует о системном воздействии общенаучных форм и средств познания (системного подхода, синергетики, кибернетики, информатики и т.д.). Но время от времени та или иная наука (дисциплина) неожиданно вносит вклад, который оказываются весьма кардинальным для понимания мироздания и роли в нем человека.
Игнорирование проблемы «темной материи» в курсе «Концепции современного естествознания» приводит к тому, что читателю представляется картина мироздания, в которой 97% материи во Вселенной не находят отражения в упомянутом курсе. Об этой «темной части» содержания нашей Вселенной в системе образования, мягко говоря, мало кто знает даже среди преподавателей этого курса. Однако, в определенной степени это не их вина, ведь многие новейшие открытия и естественно-научные концепции не отражены в соответствующих семантических (дидактических) единицах Госстандартов по образованию, которые как раз и реализуют (и не только они) упомянутый принцип обучения уже устоявшемуся, но весьма устаревшему знанию, и который, как, впрочем, и многие другие аналогичные стандарты вряд ли можно считать инновационными по своему содержанию и ориентации.
В этой связи возникает вопрос: можно ли представление системы концепций естествознания считать современным, если оно ограничивается изложением далеко не последних научно-образовательных сведений лишь о нескольких процентах мироздания? Ответ на этот риторический вопрос напрашивается сам собой и подобных примеров можно привести немало, хотя этот пример с «темной матерей» весьма впечатляющ.
Трансформация образовательного процесса должна будет идти по ряду направлений, но, на мой взгляд, имеет смысл выделить два из них, которые достаточно очевидны. Во-первых, образование должно включать в свое содержание все наиболее новое фундаментальное и междисциплинарно общее, не дожидаясь пока оно установится и тем самым устареет. Это означает, что образование должно стать не просто процессом трансляции устаревшей информации (знаний, опыта, навыков, культуры и т.д.), а в полном смысле инновационным процессом, воспринимающим новое содержание как через науку, так и нововведения из окружающей социальной и природной среды. Говоря о будущем образовании как инновационном процессе, я имею в виду, что новая содержательная информация также будет генерироваться в самом образовательном процессе, а не только в науке, которая затем передаст его образованию. Речь, естественно, идет не просто о том, что новое более общее и фундаментальное знание получает обучающийся (оно для него ново по определению), а это новое должно возникать в процессе взаимодействия учителя и учащегося, а также их взаимодействия с образовательной и жизненной средами.
Во-вторых, я имею в виду, что образование как инновационный процесс должно будет футуризироваться, становиться опережающим образованием, не отстающим от жизни, а эффективно прокладывающим путь в будущее. В результате будет формироваться принципиально новый тип образовательного процесса – инновационно-опережающее образование. Вполне естественно, что новый тип образовательного процесса должна будет изучать инновационная педагогика, педагогическая инноватика, становящаяся одновременно педагогикой устойчивого развития, которая будет исходить из новых потребностей и целей цивилизационного развития, а не замыкаться в раннее созданном искусственном и замкнутом «педагогическом мире». И здесь в существенной степени может помочь так называемый онтологический подход к педагогике, когда образование рассматривается не только как индивидуальная, общественная, но и всеобщая мироустроительная форма развития, когда эволюционирует весь сопряженный с человеком универсум – социокультурный, природный, космический, антропологический .
С позиций онтологического подхода образование должно быть направлено на формирование (образовывание) человека, что лишь частично учитывается в концепции образования как «передаче научных знаний и формировании минимально необходимого для включения в общественное производство набора умений и навыков умственной работы» .
На онтологический аспект образования обратил внимание Гегель, когда подчеркнул, что восхождение отдельного человеческого существа к своей всеобщей природе и есть образование себя . Образование человека есть его формирование (а через него и всего общества) в процессе взаимодействия с миром, или как отмечает Н. Рыбаков: «Образование и есть никогда не прекращающийся процесс соотнесения, встречи человека и мира, результатом чего оказываются новые формы их взаимного бытия» . В этом смысле образование не сводится только к обучению в специальных образовательных учреждениях, а видится как процесс взаимодействия человека и мира. В этом смысле образование – это не просто одна из отраслей человеческой деятельности, а вся человеческая деятельность, вся сфера взаимодействия человека с социальным и природных бытием (т.е. не только один из процессов социализации человека).
Однако в столь широком онтологическом ракурсе образование «растворяется» в других взаимодействиях человека и мира, общества и природы, и важно не только расширить понимание образования, но и сузить его. И это возможно, лишь выделив во всех мыслимых взаимодействиях его отражательно-информационный аспект. Ведь образование, несмотря на то, что оно имеет свою материально-техническую и вещественно-энергетическую составляющую, в первую очередь является информационным процессом. И именно все формы движения информации оказываются главными среди всех других взаимодействий как в узком понимании образования, так и в широком – онтологическом понимании. Информационный аспект образования является основным аспектом, и это становится более очевидным при рассмотрении процессов футуризации образования и развития инновационно-опережающих процессов.
Онтологический подход к образованию разделял В.И. Вернадский, который, по мнению одного из его биографов Г.П. Аксенова, в статье «Задачи высшего образования», написанной в 1913 г., «первый всеохватно увидел науку, образование и – шире – культуру человечества: не как «внутреннее дело» людей, не как общественный феномен, но как некое планетное явление…» И, конечно, не обязательно эти «онтологические аспекты» образования искать в работах В.И. Вернадского по образованию, которому он уделял огромное внимание. Это логически следует из его видения науки как «планетного явления» . Ведь именно наука лежит в фундаменте образования, распространяя знания за пределы научного сообщества, в широкие народные массы.
Однако я считаю, что независимо от В.И. Вернадского, близкие идеи «онтологического плана» высказывал и К.Э. Циолковский, считавший мысль фактором эволюции космоса. И если В.И. Вернадский в большей степени «планетизировал» научную мысль, то К.Э. Циолковский устремлял ее в космос, видя ее фактором, как сейчас стало ясным, социоприродного этапа универсальной эволюции . С одной стороны, образование вписывается в планетарно-космический процесс, а, с другой, – этот последний оказывается тем самым феноменом, который «образовывает» человека и все человечество, адаптируя гуманитарную часть космоса к его естественному, более фундаментальному началу.
Представляя образование как «образовывание», формирование человека не только в специальных учебных заведениях, но и всей жизнью, всей окружающей средой, уместно обратить внимание на два существенных обстоятельства. Во-первых, переходя от представления образования как трансляции знаний в специальных образовательных учреждениях («знаниевого подхода») к более широкому «онтологическому» видению образования, важно все же сконцентрировать внимание на том общем, что им присуще – движению и восприятию информации. В любом случае именно информационный аспект оказывается наиболее существенным для «знаниевого» и для «онтологического» видения образования. Формирование человека в процессе образования в обоих подходах может моделироваться процессом движения и накопления информации, т.е. мыслится как своего рода эволюционный процесс, о котором уже выше шла речь.
Во-вторых, это процесс, носящий принципиально социоприродный характер, хотя обычно его представляют в качестве чисто социального процесса, особенно, если речь идет об образовании как трансляции (устаревшего) знания. Переход от чисто «знаниевого» к информационно-онтологическому видению позволяет представить образование в том широком смысле как социоприродный процесс движения информации от общества и природы к человеку. В результате этого социоприродного процесса освоения информации человек накапливает свое информационное содержание, он прогрессивно развивается и вместе с тем обретает способность самосохраняться в качестве самостоятельного и активного элемента общества и природы. Такое «социоприродное информационное» понимание образования соответствует как концепции универсального эволюционизма, так и концепции УР.


См. об этом: Чернин А.Д. Космология: Большой Взрыв. Фрязино, 2005; Урсул А.Д. Природа безопасности // Безопасность Евразии. 2008. № 1.

См.: Степин В.С.Научная картина мира // Новая философская энциклопедия. Т. 3. М., 2001. С. 35; Универсальный эволюционизм и глобальные проблемы. М., 2007; Урсул А.Д, Урсул Т.А. Универсальный эволюционизм (концепции, подходы, принципы, перспективы). М., 2007.

См.: Пищулин Н.П. Философия образования: законы, доктрина, принципы. М., 2001; он же: Общество и образование: вчера, сегодня, завтра. М., 2002.

Куликовская А.В. Дидактика креативного автопоэзиса человека и его знания // Что такое постнеклассическое знание. М. – Александров, 2007. С. 169.

См.: Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет в двух томах. Т. 2. М., 1971. С. 61.

Рыбаков Н.С. Философия образования // Глобалистика. Энциклопедия. М., 2003. С. 1100.

Аксенов Г.П. Вернадский (Жизнь замечательных людей. Сер. биогр. вып. 800). М., 2001. С. 161.

Вернадский В.И. Научная мысль как планетное явление. М., 1991.

См.: Урсул А.Д., Урсул Т.А. Универсальный эволюционизм (концепции, подходы, принципы, перспективы). М., 2007.



3. Принцип темпоральной целостности и процесс футуризации образования

Без становления образования для УР (ОУР) переход к новой стратегии цивилизационного развития в принципе невозможен, потому можно сказать, что выживание человечества зависит от новой «образовательной революции». ОУР создает те необходимые предпосылки в формировании человека будущего, которые помогут обеспечить выживание всей цивилизации. Впервые в истории человечества его существование оказалось в прямой зависимости от образования, правда, не современного, а того, которое должно будет появиться для реализации новых цивилизационных целей.
Стратегия УР мирового сообщества появилась именно потому, что нынешняя форма (модель) развития цивилизации не обеспечивает выживания человечества и ведет к деградации биосферы. Новая более гуманная модель развития, которая существует пока в рекомендациях ООН, официальных документах большинства стран, входящих в ООН, пока существует лишь виртуально-теоретически как благое пожелание тех, кто разрабатывал концепцию и стратегию УР как мирового сообщества, так и в отдельных странах. Предполагается, что переход на путь УР обеспечит выживание человечества и сохранение биосферы как естественной природной основы бытия цивилизации. УР, как выше было показано, мыслится как коэволюционное соразвитие общества и природы, когда сохранение и прогресс цивилизации происходит в биосферосовместимой форме. Инновационная стратегия цивилизационного развития лишь начинает осуществляться и переход в полной мере возможен лишь в будущем. Причем это будущее должно отличаться от настоящего иными целями, приоритетами, ценностями, если угодно, даже идеалами. И это желаемое более гуманистическое будущее должно влиять на настоящее, трансформируя его в необходимом направлении.
Основная черта этого устойчивого будущего заключается в том, что оно в одно целое должно соединять как минимум экономическое, социальное и экологическое развития и обеспечение безопасности в этих же направлениях. Это не просто экологизация всей социальной деятельности и прежде всего хозяйственной деятельности, как это мыслилось вначале. Такой экологический подход можно понять: ведь сама концепция УР «вышла» из проблем экологии как попытка найти выход из глобального антропоэкологического кризиса, грозящего омницидом уже в текущем столетии. Если такой планетарный кризис разразиться, то он превратится либо в ускоряющуюся серию региональных катастроф, либо в одновременный общемировой катаклизм, после которого просто некому будет устранять негативные последствия.
Способ защиты человечества от надвигающейся глобальной катастрофы не может быть похожим на те действия, к которым прибегают сейчас в случае локальных катастроф и чрезвычайных ситуаций, вызванных природными и антропогенными причинами. От устранения последствий необходимо переходить к предотвращению катастроф и к упреждающим действиям, что фактически и предлагает мировому сообществу концепция УР. Одной из главных составляющих инновационных УР-преобразований должны быть упреждающие решения и превентивные действия, которые позволяли бы либо отодвигать катастрофу на более отдаленные времена либо устранять угрозы и опасности. Когда эти угрозы и опасности носили локальный или даже региональный характер можно было устранять негативные последствия с огромными экономическими потерями, но в случае же глобального масштаба их необходимо предотвращать, что требует формирования совершенно новой культуры – культуры предотвращения . А это требует, как далее будет показано, иного взгляда на темпоральные характеристики всей человеческой культуры и деятельности и в особенности на сущность и содержание образования XXI века.
Новое гуманистическое содержание УР человечества отличается от современной модели тем, что его еще нет, но оно должно быть, чтобы цивилизация могла выжить. Но для этого надо принимать нетрадиционные опережающие решения и действия, рассчитанные на длительную стратегическую перспективу, и – это самое кардинальное отличие от того, что происходит в рыночно-экономоцентрической форме развития. Но такая опережающая стратегическая активность возможна лишь при появлении опережающего сознания, причем не просто у отдельных людей или их группы, а у подавляющего большинства населения планеты.
Формирование опережающего сознания, т.е. коллективного сознания, опережающего социальное бытие, а не отстающего от него, произойдет на пути созидания сферы разума. Такое соотношение сознания и человеческого бытия возможно лишь в будущей ноосфере, которая будет формироваться через переход к УР. Именно в ноосфере приоритетное место займет не просто разум, а опережающий целостный интеллект всего человечества, сформировавшего эту целостность благодаря глобализации через УР. Это станет возможным, если на приоритетное место будут выходить все процессы, связанные с интеллектуально-информационной деятельностью и будет формироваться интегральный ноосферный интеллект цивилизации.
Ноосферогенез через УР уже не окажется стихийно-естественным процессом и будет реализовывать императивы новой цивилизационной парадигмы. В этом смысле исследование становления сферы разума окажется нормативно-деонтологическим направлением исследования будущего. Это направление будем именовать ноосферологией в отличие от учения о ноосфере, которое характерно именно для первого этапа его становления .
Деонтология как учение о должном будущем, в данном случае о ноосферогенезе будет иметь скорее не моральное значение (в котором употребил его основоположник И.Бентам), а более широкое, в том числе и юридическое значение, поскольку многое возлагается на правовые механизмы реализации УР, а в перспективе – и ноосферогенеза. УР, подготавливающее переход к ноосферогенезу, пока выступает и должным будущим и этим оно отличается от разного рода императивов в модели НУР, которые должны действовать в настоящее время.
Появление ноосферного качества социосферы произойдет тогда, когда все формы коллективного и индивидуального сознания обретут свойство опережения бытия. Прежде всего речь идет о формировании ноосферного интеллекта как некоторого коллективного разума всей цивилизации, объединяющего в единое целое интеллекты отдельных личностей и средства информатизации и медиатизации, включая искусственный интеллект.
Информатизация общества на пути ноосферогенеза через УР имеет одну из основных целей создание гибридного интегрального интеллекта всей цивилизации, способного предвидеть и управлять совокупной деятельностью человечества. В этом заключается кардинальная трансформация социального развития, когда коллективный интеллект цивилизации сможет направлять ее эволюцию и обеспечить приоритет интеллектуально-информационных ценностей над вещественно-энергетическими.
В ходе разработки моделей образования для XXI века появилась идея дальнейших трансформаций образовательного процесса, который был бы адаптирован к устойчивому (ноосферному) будущему. Уже отмечалось, что все мировое образование оказалось консервативной социальной системой, которая не удовлетворяет потребностей современной жизни и в основном моделирует в существенно деформированном виде прошлое нашей цивилизации и ее науки .
Образование как социальный механизм формирования человека весьма слабо связан с решением насущных и особенно глобальных проблем, многие из которых угрожают гибелью человечеству и разрушением биосферы. Довольно часто говорят об отставании образования от практики, хотя имеют в виду в основном те формы практик, которые характерны для нынешней модели НУР. Дальнейшее усиление связи образования с формами практики НУР ведет к дальнейшему углублению кризиса как цивилизации, так и ее образования.
Решать глобальные и другие проблемы с помощью такого «отстающего» образования просто невозможно и образование «отторгается» от активного участия в поиске эффективных решений и в антикризисной деятельности и не способствует выживанию человечества.
Возможный переход к УР цивилизации и ее коэволюционному взаимодействию с природой ставит вопрос о кардинальных преобразованиях всех форм и направлений социальной деятельности, в том числе и образования. Модели УР цивилизации должна соответствовать и новая модель образования, которая будет способствовать инновационному переходу к этому новому цивилизационному будущему.
Подобный акцент на прошлом стал «аксиомой» педагогической деятельности: учебники, учебно-методические пособия, государственные образовательные стандарты, программы и т.д., как выше подчеркивалось, ориентируются на «устоявшиеся» знания и другие аналогичные информационные продукты. Если в современной науке (а я имею в виду прежде всего общественные науки) свыше 95% знаний содержат информацию о прошлом, то «образовательное знание» повышает этот процент почти до ста. Схематизируя, можно сказать, что роль педагога в подавляющем большинстве случаев сводилась к своего рода «передаточному звену» устаревшей информации, а учащихся – к роли получателей этой информации, которую они должны были запоминать. Подобная схема педагогического процесса, конечно, весьма груба и упрощена, но важно показать, что именно подобная схема делала акцент не на главные составляющие сознания человека, не на те его функции, которые имело смысл развивать в процессе формирования человека, его сознания. Ведь « в основе сознания, – отмечает А.М. Иваницкий, – лежит идея обновления, придающая жизни ее высший смысл и определяющего постоянное стремление человека к новизне» . Современное образование, делая акцент на прошлом и его запоминании, оказывается отторгнутым от созидания будущего, и такое противоречие необходимо разрешить на пути адаптации инновационного образования к будущему. Это означает, что целесообразно в ходе дальнейшего развития инновационных процессов в образовании устранить в существенной степени темпоральную асимметрию прошлого и будущего по отношению к настоящему, а также начать формировать сознание человека в ином направлении.
Акцент внимания на прошлом в образовании, да и в других сферах человеческой деятельности оказывается «временнoй стратегией» модели НУР. Этот темпоральной акцент проявился в преимущественном формировании и существовании средств и механизмов сохранения и накопления информации, без которых не могут существовать биологические и социальные организмы.
Если обратиться к социальным процессам накопления информации, то уже в 2006 г. этот показатель превысил 160 экзабайт (миллиардов гигабайт), а через четыре года составит почти зеттабайт (тысяча экзабайтов). Имеющееся сейчас у человечества только «цифровое богатство» составляет почти 40 млрд DVD-дисков или 12 стопок книг высотой от Земли до Солнца .
Начиная с 2007 г. количество цифровых данных будет в ближайшие годы расти почти на 60%, а вместимость устройств памяти всего лишь на 35%, что делает бессмысленным хранение всей получаемой информации, которая уподобляется старыми фотографиям, забытым в пыльном чулане . Акцент на прошлом, отчетливо проявляющийся в феномене накопления и хранения социальной информации, свидетельствует о необходимости кардинального изменения отношения к прошлому, отказа от его доминирования в познании и человеческой деятельности, которая сейчас больше движется по инерции, нежели по инновационно-эволюционному пути.
Вполне понятно, что это относится в полной мере и к образованию (прежде всего к его инновационным процессам), в котором должны опережающими темпами развиваться механизмы освоения будущего, которые выходят за пределы той долговременной педагогической стратегии, которая сейчас доминирует. Впрочем, по большому счету в таком положения «виновата» практически вся наука, которая в основном снабжает своей информацией систему образования.
У науки, хотя и не в такой степени, но все же есть весьма существенные «привязанности» к одному темпопериоду (темпомиру) – прошлому. Ведь академическое сообщество во всем мире придерживается определенных критериев научности, научной рациональности и своих также уже устаревших ценностей и стереотипов деятельности, адекватных в какой-то мере лишь для модели НУР. Причем речь идет о самых фундаментальных принципах и основаниях научной деятельности и самого образа науки.
Для образования XXI в. нужна также футуризованная (опережающая) наука, которая не только должна развиваться ускоренными темпами, но и быть ориентированной на нормативный прогноз в форме УР (что не исключает разработку иных – поисковых прогнозов, альтернативных сценариев, гипотез и т.д.). Если наука всерьез займется будущим и включит его в сферу своей деятельности столь же полноправно, как это она делает с настоящим и прошлым, то ее ждет «шок будущего», о котором для других областей деятельности писал более тридцати лет тому назад Э. Тоффлер в «Футурошоке» (Пер. с англ. М., 2001).
Уже первые попытки изучения процесса опережающего поиска и футуризации науки привели к весьма интересным и неожиданным выводам . Оказалось, что введение будущего в научную деятельность в том же статусе, что и привычных для науки темпомиров (прошлого и настоящего), чревато новой революцией, с которой, пожалуй, не сравнится ни одна из всех предыдущих революций науки. Ведь такие фундаментальные для эпистемологии категории как истина, научный факт, практика и ряд других, лежащих в фундаменте наших представлений о науке либо вообще теряют свое значение или так трансформируются, что их связь с упомянутыми и другими традиционными категориями и принципами познавательной деятельности придется обстоятельно исследовать (что представляет одно из важных направлений в развитии формирующейся «ноосферной» гносеологии).
Возьмем понятие истины, которое как идеал научного знания и способ его обоснования предполагает соотнесение содержания знания человека и объекта, существующего как нечто внешнее по отношению к познающему субъекту. Очевидно, что если речь идет о существовании объекта (либо его характеристик), то его можно в той или иной степени определить для прошлого и настоящего, но это исключено для будущего. Истинность знания для будущего объекта либо не может быть установлена, либо будет выражаться в гипотетической и правдоподобной форме, в силу того, что объект пока просто не существует. Истина, возможно, трансформируется для познания будущего в виртуально-вероятностную форму становления и обоснования знания, существенно отличную от того, что принято в классической гносеологии и в современной академической науке.
Подобная форма «истины» не используется пока в образовательном знании и предстоит серьезная работа над тем как новое понятие, продолжающее понятие истины для будущего, ввести в науку и в ОУР. В связи с проблемой истины возникает и проблема научного факта как одной из форм существования истины, в котором фиксируется нечто реально существующее в отличие от ложного и вымышленного. Соответствие установленным в науке фактам – это фундаментальное требование в научных исследованиях, научных теориях: ведь расхождение теоретического знания с фактами не позволяет считать его научным и приходится отказываться от него в современной модели науки. Но в отношении будущего не приходится говорить о фактах, а лишь о гипотезах и других формах вероятностного и виртуального знания.
Можно, правда, говорить о фактах, относящихся не к объектам «внешней» реальности, а к виртуальной реальности, а впоследствии искать их отношение к «действительным» фактам, когда будущее превратится в настоящее и прошлое. Через формирование виртуальных событий и других аналогичных виртуальных феноменов можно влиять на «подлинную» реальность, отвергая тот или иной виртуальный факт либо осуществляя его (эффект Эдипа – в прогностике).
В этом случае трансформируется и понятие практики в аспекте подтверждения истинности научного знания по той же самой причине – будущей практики как упомянутого критерия пока не существует. Можно лишь мыслить по аналогии с виртуальной реальностью и виртуальную практику как опережающее информационное моделирование будущего. Короче говоря, обсуждаемый процесс футуризации науки приводит к существенному изменению интуитивных и традиционных основополагающих понятий и принципов научной деятельности и прежде всего самого исследовательского процесса. Не исключено, что наряду с фундаментальными и прикладными исследованиями придется ввести и понятие «виртуальное исследование», которое окажется главным способом развития опережающей реальную практику науки, особенно будущей ноосферной науки. Одной из важнейших задач науки будущего, о котором много размышлял В.И. Вернадский, – это изучение будущего. Сам процесс познания в основном ограничивается с темпоральной точки зрения изучением прошлого и настоящего, будущему уделяется очень мало внимания и это существенно ограничивает познание как эволюционно-исторический процесс.
Будущее должно стать в центре внимания ноосферной науки, причем степень футуризации науки будет в существенной степени определять ее ноосферизацию. Наука по мере приближения к своему ноосферному состоянию должна выявить закономерности становления будущего во всех его формах и тем самым реализовать принцип темпоральной целостности и взаимосвязи прошлого, настоящего и будущего. И прежде всего это касается перехода к УР и становления ноосферы.
Как видим, переход к опережающему образованию потребует нового осмысления оснований эпистемологии и теории науки, которые должны «повернуться» к будущему. Но следует заметить, что в таком повороте к будущему будет занята лишь часть науки и образования, другие же составляющие по-прежнему будут иметь дело с прошлым и настоящим. Наличие трех темпомиров (прошлого, настоящего и будущего) в идеале потребует в перспективе распределения усилий и средств в соответствующих пропорциях, однако ясно, что должно происходить движение знаний от изучения прошлого к настоящему и особенно к будущему, которое я называю процессом футуризации.
Футуризация выступает как высшая инновационная характеристика всей человеческой деятельности, что стало очевидным, когда наметился переход к УР. Футуризация предстает как своего рода восстановление «темпоральной справедливости» в совокупной человеческой деятельности, а в познании как реализация «темпоральной целостности» исторического процесса, который, конечно, нельзя сводить только к изучению прошлого и настоящего. Футурошок процесса перехода к УР означает, что наше человечество перестает быть «пространственной» цивилизацией и становится также «темпорально-футуристической». От глобализации, мыслимой чаще всего в пространственных координатах, намечается переход к глобализации через УР как «темпорально-опережающему» процессу, когда единство социоприродной системы в перспективе видится как пространственно-временная целостность.
Для современного познания характерно расширение пространственных масштабов и формирование все более системно-целостного видения мира. Расширение пространственных пределов зачастую ограничивается глобальными масштабами, и это связано с тенденцией глобализации человеческой деятельности. Римским клубом был выдвинут принцип мыслить глобально, но действовать локально, который, конечно же, содержал противоречие между мышлением и действием, и это противоречие увидели прежде всего экологи.
Мышление, без сомнения, может отрываться от преобразовательной деятельности и устремляться не только в глобальные, но и космические просторы, однако вряд ли, руководствуясь принципом «мыслить глобально, а действовать локально», можно было бы человеку выйти в космос. А ведь этот принцип уже был провозглашен в эру космоса, но обоснованной критике он подвергся в связи с анализом проблем перехода цивилизации к УР, когда стало ясно, что при таком переходе приоритетными становятся глобальные императивы.
В принципе в настоящее время в процессе познания более важную роль играют глобальные, нежели космические масштабы, если иметь в виду всю совокупную деятельность человечества. Однако это не повод мыслить только геоцентрически, упуская из виду стратегическую перспективу освоения космоса, без которого невозможно неопределенно долгое развитие цивилизации, зародившейся на нашей планете, что было ясно еще К.Э. Циолковскому. Поэтому практическая направленность познания имеет свои пространственные приоритеты, изменяющиеся в связи с уровнем цивилизационного развития. Возможно, что такие приоритеты можно обнаружить и для теоретических фундаментальных исследований, которые гораздо менее привязаны к практике.
Для познания в целом не существует и не должно быть каких-то пространственных пределов, за которые не будет выходить наше познание. Сейчас ученые пытаются раскрыть тайну темной материи, черных дыр, параллельных вселенных, и ускоренно убегающих за горизонт наблюдения космических объектов, о которых ничего не было известно еще несколько десятков лет тому назад. Ученые пришли к пониманию того, что человек и человечество не просто обитает во Вселенной, но что эта наша Вселенная – всего лишь одна из множества минивселенных, составляющих Мультиверс как онтологическую альтернативу Универсуму.
Поскольку все это космическое многообразие находится в процессе эволюции, то оно не просто изменяется в пространстве, но и в во времени. Поэтому движению во все более отдаленные пространственные миры должно соответствовать и темпоральное движение не только в прошлое, но и в будущее, что обеспечивается с помощью новых информационных технологий. Процесс футуризации познания носит принципиально информационный характер и принимает форму виртуально-опережающего моделирования.
Темпоральная целостность как форма существования временной реальности заключается в том, что три момента или периода времени, которые мы именуем прошлым, настоящим и будущим находятся в неразрывном единстве. Это утверждение представляется тривиальным, поскольку всем известно, что настоящему предшествовало прошлое, а вслед за настоящим неизбежно наступает будущее. Назовем упомянутые периоды времени, т.е. прошлое, настоящее и будущее темпомирами (хотя есть иные трактовки термина «темпомир») или темпопериодами. Совершенно очевидно, что с позиций здравого смысла и повседневного опыта темпомиры между собой взаимосвязаны, причем один из них сменяется другим, определяя всем известную направленность, или стрелу времени. Здесь я пока ограничиваюсь восприятием времени с позиций здравого смысла, поскольку далее последуют некоторые другие формы взаимосвязи темпомиров, следующие из философско-космологических рассуждений и гипотез. Некоторые дополнительные соображения будут связаны с тем, что на основании даже вышесказанного я буду утверждать, что упомянутая линейная связь (хотя существует и нелинейная связь) темпомиров представляет собой некую целостную систему, которая состоит из трех темпомиров, которые всегда проявляются совместно. Это означает, что любой процесс в мире, где существует движение материи (а его, оказывается, нет в «темной энергии» – космическом вакууме), имел свое прошлое, имеет настоящее и будет иметь будущее. Вот эта взаимосвязь темпомиров и означает в простейшем случае реально существующую темпоральную целостность, которая характеризует любой процесс в природе и обществе. В таком утверждении, как видим, нет ничего нового, просто всем известные истины формулируются несколько наукообразно, но это будет необходимо для того, чтобы от тривиальной констатации общеизвестных истин перейти к более существенным и далеко не тривиальным положениям и гипотезам, связанным с процессом футуризации как в природном бытии, так и в деятельности человека.
Обращу внимание на то, что линейный характер взаимосвязи темпопериодов нарушается в ряде процессов и прошлое, настоящее и будущее могут быть связаны слабо (см. об этом далее) либо никак не связаны, как это происходит, например, в процессах с турбулентностью. Еще один – опять космологический пример, связанный с образованием черных дыр, уникальных космических сверхплотных объектов, не выпускающих любое излучение, в том числе и свет из своих гравитационных «объятий» (горизонта событий) .
Черные дыры образуются при гравитационном сжатии обычного вещества (например, сверхмассивной звезды) либо же существуют еще с момента Большого Взрыва, представляя его реликтовые «осколки».
Нелинейность времени при формировании черных дыр из обычного вещества принимает форму «разрыва с прошлым», поскольку все, что попадает под горизонт событий этого космического объекта полностью теряет свое разнообразие и сложность и в «наследство» от прошлого настоящему и будущему достается лишь форма материи, не содержащая «прошлой» информации о строении поглощенного вещества. Существует гипотеза, что в самой начальной космологической сингулярности время вообще останавливается и вместе с пространством свертывается в шар-кольцо, где прошлое, настоящее и будущее слиты в одно латентно-синкретическое целое. Здесь время и пространство также теряют свое обычное и привычное нам разнообразие, поскольку исчезают сразу все темпомиры – прошлое, настоящее и будущее, что характерно для регрессивной ветви эволюции материи. Поэтому можно говорить и о прогрессивном и регрессивном развитии в отношении пространства и времени, причем самоорганизация их происходит в ходе инфляции и последующего расширения Вселенной .
На конечном этапе деградационного процесса все обычное вещество в катастрофической форме трансформируется, например, в черную дыру (и другие сверхплотные экзотические состояния материи) с центральной сингулярностью и с ее чудовищной гравитацией и сверхискривленным (а фактически исчезнувшим) остановившемся пространством-временем.
Я предполагаю, что нелинейность времени проявилась уже в самый начальный (включая инфляционный) период рождения Вселенной, когда произошло расширение не только пространства, но и времени в будущее, т.е. темпоральная футуризация, в процессе которой «убежавшее» вперед время так или иначе влияло на свои предыдущие темпомиры. Процесс инфляционной футуризации не означает утраты системно-темпоральной целостности, уже изначально данной в сингулярности (как и связи с пространством). А это означает, что в процессе эволюции Вселенной сохранилось изначально-латентное взаимодействие темпомиров, и они по-прежнему продолжали сохранять свою целостность в составе единой темпоральной системы, и будущее оставалось связанным с другими темпомирами и влияло на них, как и они на этот темпомир. При этом уже в инфляционный период произошло в ходе этого влияния формирование фундаментальных физических констант в ходе расщепления единого физического взаимодействия на четыре существующих в настоящее время вида. Об этом свидетельствует антропный космологический принцип, который в определенном смысле, на мой взгляд, являет собою один из частных, но очень важных случаев описанного выше принципа целостности темпомиров, действующего в видимой Вселенной .
Не очень понятно, почему ранее считалось, что Вселенная пространственно могла невообразимо быстро расшириться, а время на этом же инфляционном этапе по-прежнему шло независимо равномерно. Такое представление противоречит установленной взаимосвязи пространства и времени и поэтому логичнее предположить, что наряду с «пространственной инфляцией» происходила и «временнaя инфляция» в форме футуризации. Еще предстоит осмыслить этот «инфляционный период» времени, чтобы понять, как далеко «зашел» процесс футуризации. Во всяком случае не исключено, что если происходила «инфляционная футуризация», то образ «пространственной инфляции» выглядит в свете этого совершенно по иному (не говоря уже о «совместной инфляции» пространства–времени).
«Темпоральная инфляция» – это ускоренное, невообразимо быстрое опережение будущим как других темпомиров, так и пространственного расширения. На мой взгляд, именно эта «инфляционная футуризация» в основном могла кардинально повлиять на формирование фундаментальных физических констант и их «тонкую подстройку». Но на это до сих пор не обращалось внимания, поскольку время рассматривалось хотя и в едином комплексе «пространство–время», но акцент делался на пространственном расширении, а время якобы шло так же, как это происходит и сейчас.
Сверхбыстрое опережающее расширение как своего рода «темпоральная инфляция» (но в одном измерении и направлении) конструктивно могла идти только в будущее, поскольку расширение в прошлое бесперспективно, так как там, как уже отмечалось, время ведет себя сверхнелинейно – останавливается либо закольцовывется (когда прошлое, настоящее и будущее – это одно и то же, они принципиально неразличимы). Но как далеко зашло это ускоренное темпоральное расширение в будущее еще не очень понятно (хотя кое о чем уже свидетельствует антропный космологический принцип), но это будет выясняться при выявлении новых форм влияния будущего на прошлое и настоящее, вытекающее из принципа темпоральной целостности. Даже гипотеза о своего рода «темпоральной инфляции» как процессе ускоренной футуризации – чудовищно быстром устремлении времени в сторону будущего – также исходит из реальности системно-темпоральной целостности, т.е. существования сильно взаимосвязанной системы трех темпомиров – прошлого, настоящего и будущего, которая в латентно-свернутой форме существовала в начальной космологической сингулярности и далее проявляется при последующем расширении Вселенной.
Сам факт расширения Вселенной, несомненно, есть не только пространственное, но также и расширение Вселенной во временном измерении, где ранняя «темпоральная инфляция», возможно, сменилась более спокойным расширением (распространением) времени в будущее (также вначале с его замедлением, а затем ускорением), и этот процесс уже невозможно остановить, как и пространственное расширение нашей Вселенной в силу усиливающегося действия антигравитации «темной энергии». «Растягивание» времени в будущее как процесс темпоральной футуризации уже более шести млрд лет определяется расширением Вселенной с ускорением – и это, как отмечалось, космологическое следствие воздействия космического вакуума. Как эта темпоральная все ускоряющаяся футуризация затем начинает влиять из «далекого будущего» на другие темпомиры в силу принципа системно-темпоральной целостности? На поставленный вопрос можно ответить лишь в дальнейшем, когда развернутся исследовательские работы в этом направлении, хотя, если футуризация как космический процесс ускоряется, мы все больше будем испытывать «футурошок» в различных сферах деятельности, в том числе и в социальной и социоприродных сферах, стимулируя опережающие действия. Однако теперь понятно, что существуют определенные онтологические (космологические) основания процесса футуризации, который проявляется на всех уровнях и ступенях эволюции материи. Онтологические основания процесса футуризации как все большего «расширения» в будущее проявляются и будут все больше проявляться в различных сферах деятельности. Я постараюсь это показать на примере образовательного процесса, который должен обрести новое инновационное содержание и за счет процесса футуризации.
Принцип темпоральной целостности выступает как своего рода «закон сохранения времени», который отражает необходимость учета взаимосвязи и количественных параметров трех темпомиров. Если его применить к любой человеческой деятельности, то в совокупности с законом сохранения энергии, это означает, что акцент на каком-то одном темпопериоде (сосредоточение энергии и средств на этом периоде) приводит к тому, что уделяется меньше внимания другим периодам времени. А это ведет к «темпоральной дисгармонизации» деятельности и объективно требует ее оптимизации в отношении трех темпомиров. Поэтому процесс футуризации человеческой деятельности, в данном случае образовательной деятельности, вместе с тем означает оптимизацию временной стратегии этой деятельности, исходящей из принципа темпоральной целостности как своеобразного «закона сохранения времени».


См.: Кутахов Ю.Л. Геокультурная парадигма, императив предотвращения и международные отношения в XXI веке // Безопасность Евразии. 2005. № 4.

См.: Урсул А.Д. Стратегия устойчивого развития и новый этап учения о ноосфере // Безопасность Евразии. 2001. № 1

См.: Кумбс Ф.Г. Кризис образования в современном мире. Системный анализ. М., 1970; Образование: сокрытое сокровище. Париж: ЮНЕСКО, 1997.

Иваницкий А.М. Естественные науки и проблемы сознания // Вестник РАН. 2004. Т. 74. № 8. С. 720.

См.: Шрайберг Я.Л. Роль библиотек в обеспечении доступа к информации и знаниям в информационном веке. Ежегодный доклад конференции «Крым». Год 2007. Судак–Москва, 2007. С. 5–7.

Там же.

См.: Урсул А.Д., Урсул Т.А. Становление ноосферной науки и устойчивое развитие // Безопасность Евразии. 2004. № 4; они же: Универсальный эволюционизм (концепции, подходы, принципы, перспективы). М., 2007.

См.: Черепащук А.М. Черные дыры во Вселенной. Фрязино, 2005.

См.: Урсул А.Д. Природа безопасности // Безопасность Евразии. 2008. № 1.

См. также: Урсул А.Д., Урсул Т.А. Универсальный эволюционизм (концепции, подходы, принципы, перспективы). М., 2007. С. 123–138, 199–210.


4. Футуризация инновационных процессов в образовании

Становление такого принципиально нового образовательного процесса как образование для устойчивого развития (ОУР), на мой взгляд, необходимо реализовать в основном через те механизмы педагогического процесса уже имеющие инновационный характер (в модернизационной стратегии). Поскольку инновационные процессы в образовании развиваются почти половину века и педагогическая общественность в целом к этому более или менее подготовлена, то можно считать, что стратегия и формирующаяся система ОУР вполне вписывается в дальнейшее развитие инновационных процессов в образовании. Однако при этом нужно иметь в виду, что этот инновационный процесс преследует цель перевода всей мировой системы образования на качественно новый уровень, соответствующий будущей модели УР. Процесс перехода от современного образования в какой-то степени «насыщенного» инновационными процессами на стратегию ОУР – это принципиально новый инновационный процесс, который должен вывести всю мировую систему образования на качественно новую ступень эволюции, позволяющую человечеству осуществить «рывок» в желаемое для него устойчивое будущее. Переход образования на цели стратегии УР как качественно более высокий инновационный процесс означает вместе с тем самую кардиальную трансформацию в истории мирового образования, впервые ориентированную на обеспечение выживания человечества. В данном случае уместно считать, что переход к УР или же, что то же самое – выживание цивилизации произойдет через образование. «Выживание через образование» – это своего рода символ, лозунг принципиально нового инновационного процесса в образовании, причем, касается он не отдельного человека, а всего человечества.
Рассмотрение становления ОУР как инновационного процесса – это своего рода сильнейших удар по «педагогическому консерватизму» инерции образовательного процесса, ориентированного на модель неустойчивого развития. «Устойчивый» инновационно–образовательный процесс вполне естественно, вызывает мощное сопротивление педагогической общественности так же как уже полтора десятка лет вызывает возражение и неприятие наметившийся переход к УР. Переход к ОУР как инновационно-образовательный процесс затрагивает не отдельную школу или вуз, либо какой-то регион, например, Европу, – это всемирное движение к новому качеству образования всего человечества, без которого его выживание просто не состоится. Будущее общество, которое иногда именуют «обществом образования» будет одновременно «обществом образования для устойчивого развития». Причем в некоторой степени это качество образования должно появиться еще в модели неустойчивого развития, иначе не совершится переход к устойчивому будущему.
Выше уже отмечалось, что инновации связывают с эффективностью той или иной деятельности, причем это может быть отнесено и к деятельности педагогов. Согласно одной из дефиниций педагогическая инновация – это «нововведение в педагогическую деятельность, изменение в содержании и технологии обучения и воспитании, имеющие целью повышение их эффективности» . Соединение нововведения с эффективностью в принципе выглядит концептуально привлекательным, поскольку делает инновации фактором процесса интенсификации любой деятельности (не только экономической), когда интенсификация мыслится не в смысле усиления динамики деятельности, а весьма широко как рост эффективности деятельности за счет введения новых качественных факторов и прежде всего – новой информации.
Применительно к образованию инновационной деятельностью может считаться деятельность, в которой содержится «прогрессивное новообразование, позволяющее сохранять и развивать систему образования» . Я привел здесь это высказывание, поскольку оно довольно точно определяет два ключевых момента, имеющих существенное значение для инновационно-образовательных процессов. Во-первых, речь идет об инновациях, как прогрессивных нововведениях (а не способствующих регрессивному развитию). Ведь нововведения могут и разрушить систему; в этом случае они выступают в качестве дестабилизирующе-деструктивных инноваций. Во-вторых, здесь речь идет не только о развитии системы образования, но и о ее сохранении (обеспечением безопасности), что должно естественным образом сопрягаться с прогрессивным развитием упомянутой системы.
Идею о связи нового и прогресса в образовании поддерживают и многие другие авторы. Так, Д.Ю. Ануфриева полагает, что новое в педагогике – это идеи, подходы, методы, технологии, которые несут в себе прогрессивное начало, позволяют более эффективно решать задачи образования . Поэтому по своей сути инновации, где бы они ни генерировались и появлялись, внедрялись и распространялись, должны в принципе иметь эффективно-прогрессивную направленность. Некоторые педагоги, не очень сведущие в философии, отождествляют понятия развития и прогресса, однако, речь, конечно, не должна идти просто о развитии, которое может быть деградационно-регрессивным либо нейтрально-одноплоскостным, а только об инновациях, ориентированных на прогрессивное развитие.
Одной из главных задач переориентации «отстающего» образования на опережающее-инновационное является формирование новых форм, типов или моделей этого образовательного процесса. Так, К.Я. Вазина и Е.Ю. Копейкина считают, что в настоящее время приоритетной задачей становится «создание моделей инновационного образования, способных обеспечить непрерывное развитие человека в процессе всей его жизни» . Упомянутыми авторами было предложено четыре таких модели , но существуют и ряд других моделей инновационных процессов в образовании .
Введение инновационной деятельности в процесс образования во все большей степени сближает науку и образование, и в конечном счете произойдет становление единого научно-образовательного процесса. Однако необходимо иметь в виду, что цели научно-исследовательской и инновационно-образовательной деятельности различаются, в этом последнем виде деятельности речь идет о формировании всесторонне развитой личности, о ее сущностно-гармоничном развитии, а не о поиске истины и иного знания зачастую независимо от субъекта и его активности.
Инноватор в научной и педагогической деятельности – это в своем большинстве разные типы субъектов инновационной деятельности, хотя в принципе это может быть одна и та же личность – ученый-педагог (и педагог-ученый). Инновационная деятельность педагога в принципе и по другим своим составляющим (компонентам) отлична от инновационной деятельности ученого. Поскольку научно-исследовательская деятельность является своего рода «образцом» для инновационно-педагогической деятельности, то чаще всего эту последнюю деятельность моделируют по подобию научно-исследовательской деятельности либо по научному образованию . В общем же имеется в виду усиление роли творческого начала в педагогической деятельности, освоение и создание инновационных учебно-методических «педагогических продуктов» и соответствующего инновационно-образовательного опыта. Однако, учитывая, что в отличие от ученого педагог является участником диалогического и управленческого процесса обучения, определенная часть упомянутого инновационного продукта должна в той или иной степени передаваться учащемуся, который не должен оставаться пассивным объектом инновационного педагогического эксперимента, а быть главным объектом и целью. И если признать, как справедливо замечает Т.В. Орлова, что в инновационно-педагогической деятельности должны применяться такие формы и методы как прогнозирование, теоретическое и практическое моделирование , то этими же методами должны овладевать и учащиеся. И если педагог постепенно в ходе освоения им инновационных средств и форм деятельности превращается из учителя-мастера в учителя-исследователя, то это должно приводить также к росту соответствующего творческого начала у обучаемых.
Возникновение в инновационно-образовательном процессе опережающих механизмов и форм вызвано, прежде всего, ускорением процесса старения как научного, так и образовательного знания, так и ускорением генерации научной (и технической) информации. По оценкам специалистов, работающих в информационной сфере, удвоение научно-технической информации сейчас происходит менее, чем за год, возможно, даже за десять месяцев. Это требует, конечно, замены устаревших технологий и средств, форм научного знания, функционирующего в сфере образования (образовательного знания), на новые более современные, но и одновременно генерации и реализации других способов трансформации этих знаний и средств познания.
Среди этих способов, которыми должны заниматься педагоги-инноваторы, – синтез и междисциплинарное обобщение и фундаментализация научного знания, которое «входит» в образовательную систему и там функционирует определенное время. И это понятно почему: более общее и фундаментальное знание устаревает гораздо медленнее и тем самым не потребует дополнительной учебно-методической работы. Однако одними обобщениями вплоть до общенаучного знания и фундаментализацией знаний вряд ли можно ограничиться и необходимо от «императивов модерна» совершить позитивное инновационное движение по пути футуризации образования как общецивилизационного процесса и формирования инновационно-опережающего образования.
Опережающее образование как своего рода «вершина» инновационных процессов в образовании должно будет включить в себя то новое содержание, которое появится лишь в будущем, но уже может генерироваться с помощью виртуально-компьютерных способов и опережающего моделирования, которое тоже будет носить концептуально-теоретические или информационно-компьютерные формы. Свойство опережения в инновационно-образовательном процессе в основном будет касаться целей и содержания образования и в определенной степени организационного статуса, роли всего процесса обучения и воспитания среди других сфер социальной деятельности. Если от нового типа образования зависит переход к устойчивому будущему, то его новый статус и функциональная роль в обществе должна быть узаконена нормативно-правовыми и управленческо-организационными способами и формами.
Однако основная роль в появлении и развитии опережающего образования будет отведена педагогам-инноваторам, которые должны будут овладеть умением и мастерством освоения будущего. Это совершенно новый инновационный процесс, о котором очень мало написано в мировой педагогической литературе. На наш взгляд, в соответствии со стратегий ЕЭК ООН и разрабатываемой Национальной (российской) концепцией образования для устойчивого развития должна будет развернуться подготовка педагогического корпуса для ОУР как принципиально нового инновационно-образовательного процесса. В первую очередь необходимо для этих целей выбирать педагогов-инноваторов, которые воспринимают идеи УР, обладают необходимой методологической подготовкой и методами педагогического поиска, технологическими возможностям, включая новые информационные способы освоения новой цивилизационной концепции, обладают творческим эвристическим мышлением, управленческой культурой общения с учащимися.
Переориентация инновационных процессов в образовании на опережающе-футуристическое содержание требует кардинального изменения традиционно-линейного педагогического мышления. Ведь до сих пор в сознании подавляющего большинства педагогов существует мнение, что важно изучать прошлое как предмет (в плане изучения человеческого общества) исторической науки. Предполагается, что знание прошлого формирует у человека понимание настоящего, что мы только в этом случае можем дать адекватную оценку происходящему сегодня, выявить причины, а может быть, и последствия, при условии, что время не окажется нелинейным феноменом.
Такое понимание прошлого в современной культуре, науки и образовании представляет собой общепризнанное мнение, против которого вряд ли стоит возражать. И это действительно так, когда развитие общества идет достаточно спокойно, эволюционно, связь между прошлым, настоящим и будущим оказывается линейным трендом. Революции, кончено, вносили в это традиционное понимание линейности времени свой вклад, который частично нарушал линейное мышление, но поскольку более спокойные периоды времени доминировали, то «аксиома» линейности также превалировала, и это отражалось на многих социальных процессах, в том числе и на образовании.
Быть образованным человеком значит усвоить историческое наследие, культурные достижения (и прежде всего специальные), моральные и духовные ценности, которые уже получены человечеством. Обучение в процессе образования сводилось в основном к целенаправленной передаче общественно-исторического опыта и традиций, т.е. того, что уже было в прошлом и еще реализуется в настоящем, которое, впрочем, тут же становится прошлым. Подобное понимание образования как формирования личности всем, что было в прошлом можно условно назвать «исторической» интерпретацией образования, если историю считать только наукой, изучающей прошлое человеческого общества (хотя есть и более широкое понимание истории). «Историческое» понимание образования было вполне приемлемо для того периода времени, когда человечеству не стали угрожать бифуркации в форме глобальных катастроф, которые могут погубить человечество.
В этот переломно-бифуркационный период стало понятным, что весь прошлый опыт, умения и знания, полученные всем человечеством относятся лишь к тому периоду (или эпохе), когда предполагалось, что человечество будет существовать вечно, и губительные катаклизмы, чаще в форме космических угроз, мыслились лишь как теоретические абстракции. Однако уже к концу XX века стало понятным, что не только космос может быть враждебен нашей цивилизации, но и сама наша планета, биосфера которая под влиянием антропогенной деятельности стала разрушаться и тем самым «мстить» человеку за неразумную преобразовательную деятельность. Но не только экологические факторы представляют угрозу будущему цивилизации, но и другие опасности, усилившиеся в последние десятилетия, что привело к кардинальному концептуальному пересмотру всего прошлого пути, пройденного человечеством. Именно эта форма (ее еще называют моделью развития общества и его взаимодействия с природой получила наименование модели (формы) НУР из-за умножающихся и усиливающихся негативных последствий этого развития. Именно поэтому на Конференции ООН по окружающей среде и развитию в 1992 г. в Рио-де-Жанейро, а затем на Всемирном саммите по устойчивому развитию в 2002 г. в Йоханнесбурге была предложена новая форма (модель) развития общества и его взаимодействия с природой. Эту модель назвали моделью УР, которая будет носить принципиально инновационно-опережающий характер, переход на которую должен обеспечить выживание и неопределенно долгое развитие человечества в условиях сохранения окружающей природной среды.
Инновационные процессы в образовании обретают новую ориентацию: ведь необходимо образование трансформировать таким образом, чтобы можно было реализовать переход к УР. Ведь современный человек, даже овладевший знаниями и культурными достижениями модели НУР не сможет построить новое общество УР. Но только инновационный процесс перехода от неустойчивого общества к устойчивому может гарантировать удовлетворение жизненных потребностей как нынешних, так и будущих поколений людей, их все более гармоничное взаимодействие с природой.
Чем же будет кардинально отличаться современное мировое образование от ОУР? Пока существуют различные мнения по этому вопросу и чаще всего полагают (это в основном экологи и представители естественных наук), что ОУР в существенной степени включит в себя экологическую составляющую как в форме экологизации образования, так и профессионального экологического образования. И приверженцы этой точки зрения рассматривают процесс становления ОУР как переход от экологического образования к образованию в интересах УР как это представляется в стратегии ОУР европейской Экономической комиссии ООН (см. об этом далее).
Несомненно, что развитие экологического образования и экологизация образования – одно из направлений формирования ОУР. Однако существенному инновационному преобразованию будут подвержены и другие виды и направления образовательного процесса – экономическое, гуманитарное, педагогическое, инженерное и т.д. Они будут не только экологизироваться, но и самое главное – все больше акцентировать внимание на будущем и на инновациях, т.е. футуризироваться, так или иначе включать будущее в процесс обучения, оптимизируя темпорально-образовательную стратегию.
Трансляция устаревшего «образовательного знания» от предыдущих поколений к нынешним поколениям, на что в основном ориентировано современное образование, отнюдь не означает, что оно помогает решать насущные проблемы сегодняшнего дня, а тем более – завтрашнего дня. Причина этой ситуации заключается в том, что уже имеющиеся знания, умения и достижения культуры и циркулирующие в образовании, оказываются не просто устаревшими, о чем уже выше шла речь, а являются отражением принципиально иной модели (формы) социального развития – модели НУР. Необходимо включать механизм ускоренной футуризации образования. Образовательный процесс должен постепенно и все в большей степени становится инновационно-опережающим процессом и все ускоряющимися темпами включать то, что пока еще не существует, но появится или может появиться в будущем.
Такой задачи, вполне понятно, в полной мере педагогические науки и другие науки, изучающие образовательный процесс, еще не ставили. Это для традиционного мышления педагога может показаться даже абсурдным, своего рода нонсенсом. Как учить тому, чего еще нет и почему новое знание должно появляться в образовании? Однако неуместность такого вопрос рассеивается, если внимательно исследовать процесс вхождения будущего и нового в образовательный процесс.
Если трансляция устаревшего знания в образовательном процессе не поможет переходу к устойчивому будущему, значит надо кардинальным образом менять этот процесс, делая его во все большей степени инновационным, адаптируя его к грядущим переменам, нарушая традиционную линейность и консервативность педагогического мышления. Ведь для выживания человечества, его перехода к УР важно активнее включать опережающие факторы и механизмы этого процесса, предвидеть и прогнозировать будущее. И если уже понятно, что необходим инновационный переход от НУР к УР, то важно в образовательном процессе объединить все уже существующие и возможные формы и тенденции, которые могут решить эту основную цивилизационную проблему третьего тысячелетия. По сути дела, если бы педагогическая наука исходила бы не из «исторической» и «трансляционной» модели образования, а из информационно-онтологической модели образовательного процесса, и это стало бы официальной установкой в глобальном масштабе, то можно было гораздо раньше поставить вопрос о тотальной инноватизации и футуризации образования и особенно – развития опережающего образования.
В образовательном процессе должна передаваться информация не только от прошлых поколений к нынешним, но и совершенно новая информация от пока не существующих будущих поколений к настоящим (в форме виртуальных моделей исследования будущего), а также информация о будущем, исходящая уже от нынешних поколений. В этой предлагаемой инновационно-информационной модели образовательного процесса прошлое, настоящее и будущее будут соединены в одну системно-темпоральную целостность. Вопрос, однако, возникает как получить эту новую информацию из будущего и о будущем?
Сразу хочу заметить, что подобная информационно-образовательная модель противоречит не только традиционной педагогической науке, но и вообще современной науке, которая опирается в своей основе на факты, практику, истину и другие подобные понятия, которые составляют фундамент научно-исследовательского процесса. Совершенно очевидно, что знания о будущем не могут содержать истины и фактов, которые проверяются практикой, реализующейся лишь в прошлом и настоящем. Будущее в этом смысле отторгнуто от официальной (фактологической) науки, хотя предсказание и прогнозирование и признается функцией теоретического уровня познания. Но, если внимательно приглядеться к тому, что пишется в этом случае об исследовании будущего, то фактически все сведется к линейному видению темпорального процесса (экстраполяции исторических тенденций в будущее).
Это означает, что в исследовании будущего и его внедрении в образовательный процесс должны будут реализовываться новые принципы, способы и формы освоения грядущего. Одна из наиболее активно развивающихся форм – это моделирование того, что может произойти в будущем, т.е. опережающее моделирование в разных его формах и особенно с помощью новых информационных технологий. Это тот способ вхождения будущего в инновационно-образовательный процесс, который сопряжен с информатизацией, поскольку только на информационном уровне можно строить и изучать модели будущего как нормативные (типа стратегии УР), так и исследовательские прогнозы и предсказания. Здесь возможны как линейные выходы в будущее из прошлого и настоящего, так и нелинейно-инновационные прорывы вплоть до того, что могут создаваться модели, не имеющие прототипов в прошлом или аналогов в настоящем.
И если обучение прошлому основано на запоминании, то включение в этот процесс инновационного и опережающего моделирования базируется на принципах более творческого процесса, развивающего образования. Опережающее образование, которое было предложено для реализации принципа темпоральной целостности, оказалось, на мой взгляд, ядром образования в интересах устойчивого развития .

5. Становление опережающего образования
в интересах устойчивого развития

Становление идеи опережающего образования в интересах УР в существенно большей степени связано с информацией и информатизацией, чем с экологией и экологизацией . Именно на пути информатизации и формирования виртуальной реальности в человеческой деятельности вообще а в науке и в образовании в частности, появляется возможность опережающего моделирования реальности. Становление ноосферного интеллекта, наиболее полно реализующего опережающее моделирование социоприродных процессов, приведет к тому, что станет возможным не только отображение настоящего и прошлого, но и будущего и на этой базе формирование рационального и эффективного социоэкоразвития.
Поскольку свойство опережения в образовании (да и фактически во всех других формах деятельности) непосредственно связано не с экологическими, а с информационными проблемами, то в перспективе речь идет о становлении информационного общества, которое станет составной частью сферы разума – ноосферы, идеи которой были еще в начале прошлого века высказаны Э. Леруа, П. Тейяром де Шарденом и В.И. Вернадским. Именно на пути ноосферогенеза, включающего в себя экологизацию, информатизацию и многие другие позитивные процессы и происходит становление наиболее разумной сферы взаимодействия природы и общества через переход к УР .
Инновационное образование информационного общества должно функционировать как компонент сферы разума и в определенном смысле в целом должно стноавиться опережающей системой. Выход из современного глобального кризиса цивилизации тем самым видится в эволюционном переходе на путь становления информационного общества как одной из ступеней сферы разума, а выход из глобального кризиса образования, в соответствии с этой общей стратегией – в трансформации инерционно-отстающей, консервативной образовательной системы в инновационно-опережающую, в перспективе – ноосферную образовательную систему. Без информатизации формирование такого качественно нового образования в принципе невозможно и поэтому наиболее радикальные инновационные процессы, как можно предположить, связаны с переходом к информационному обществу, являющемуся важной чертой глобального перехода на путь УР. Информационному обществу с УР, базирующемуся на знании и информации, должна соответствовать новая опережающая инновационно-образовательная система.
Я не случайно акцентирую внимание на информационном аспекте образования: свойство опережения возникает в ней именно как качественно новый механизм ее формирования. И здесь информационные факторы оказываются приоритетной составляющей грядущей ноосферной, вначале информационной цивилизации. В этом смысле свойство «опережения» оказывается присущим не только образованию. В процессе эволюции жизни, как предполагается, появилось так называемое опережающее отражение . П.К. Анохин считает, что опережающее отражение действительности есть основная форма приспособления живой материи к пространственно-временной структуре неорганического мира.
Однако, на мой взгляд, опережающее отражение существует и в неживой природе, во всяком случае в вещественной, наблюдаемой Вселенной. Оно формировалось в первые мгновения после Большого Взрыва, о чем шла речь выше (во всяком случае, когда сформировались четыре вида фундаментальных взаимодействий, аспектом которых выступает отражение).
Более того, у меня есть основания предполагать, что именно опережающее отражение и темпоральная футуризация оказались двигателем процесса эволюции, на что до недавнего времени просто не обращали внимание, оставляя темпоральную характеристику адаптации и эволюции фактически в состоянии неопределенности. Хотя появилась точка зрения, противоположная позиции П.К. Анохина, и ее высказал недавно Г.А. Заварзин, который предложил новую интерпретацию проблемы естественного отбора. По его мнению: «Господствующим принципом вместо движения к совершенству и вытеснения предшествующего оказывается сохранение существующего как условия реализации возникающего», ….«целью каждого объекта является его существование…» . Г.А. Заварзин выделяет в качестве основного и опережающего темпомира только настоящее и использует понятие «хаэссеитас», которое ввел еще в XII в. Дунс Скотт и означавшее, что «ecceitas» – нечто существующее, реализующееся, «ha» – здесь и сейчас. «Для действия естественного отбора есть только настоящее – хаэссеитас, – полагает Г.А. Заварзин, – будущее над ним не властно, а прошлое дает только материал для настоящего» . Упомянутый ученый полагает, что «естественный отбор может функционировать только в рамках хаэссеитас, здесь и сейчас, ни прошлое, ни будущее не находятся в сфере его действия. Ему доступно только настоящее» .
Однако эта точка зрения оппонирует другим тенденциям в понимании эволюции, которые высказывались не только естествоиспытателями, но и философами. Например, русский философ И.А. Ильин считал, что стремление к совершенству составляет смысл и человека, и природы . Эта точка зрения является более естественной, и она отвечает принципу темпоральной целостности, поскольку адаптация (как и отбор) происходит не только по отношению к настоящему, но и к будущему.
Я уже обращал внимание на то, как «распределяются» темпопериоды в ходе универсальной эволюции и считаю, что принцип темпоральной целостности, о котором уже шла речь в методологическом плане предпочтительнее выделения какого-то одного темпомира в качестве решающего для эволюции. В эволюции вообще, а в универсальной эволюции в особенности эволюционирующая система подвергается действию всех трех темпомиров, особенно если учесть тот непреложный для линейного видения «стрелы времени» факт, что настоящее очень скоро становится прошлым, а само настоящее столь же быстро сменяется будущим.
Благодаря принципу темпоральной целостности и появлению опережающего отражения в информационно-отражательных процессах живого вещества стало возможным выживание и эволюция многих высших видов животных. По-видимому, появление и использование различных видов социального опережающего отражения, к которым можно отнести науку, образование, управление, станет информационной основой выживания человеческого рода.
Собственно свойство «опережения» будет характерно для всей грядущей эпохи ноосферы. Появление этой последней из социосферы связано не только с тем, что на приоритетное место выдвинется разум, но и с тем, что это будет «опережающий» интеллект не только отдельных индивидов, но и всей ноосферы в целом. Как отмечалось, ноосфера будет отличаться от социосферы не только огромным информационным потенциалом, но и тем, что этот последний в форме ноосферного интеллекта будет опережать, предвидеть, прогнозировать и управлять «ноосферной» деятельностью. Все области такой деятельности станут «опережающими» – научные исследования будут опережающими, образование в его ноосферной версии также футуризируется, управление будет функционировать в упреждающем режиме, формируя интеллектуально-информационную базу образовании для УР.
Отдельные идеи о необходимости «обучения будущему» можно встретить и у классиков педагогической мысли. Л.С. Выготский, например, полагал, что «обучение должно забегать вперед развития, ускорять его и вызывать новообразования» .
Попытки введения «обучения будущему» время от времени появлялись в педагогической практике. Так, еще в 80-х годах в известном периодическом издании ЮНЕСКО «Перспективы. Вопросы образования» (1984, № 1) была опубликована работа скандинавского педагога М. Хавелсруда «Об изучении будущего в школе», в которой обсуждаются проблемы подготовки в школе творцов будущего. Причем тот же М. Хавелсруд полагает, что обучение (изучение) будущего должно стать частью единого прогностического процесса, в котором может принять участие каждый человек. С позиций онтологического подхода к образованию можно даже усилить эту идею, включив в этот процесс футуризации социума еще аналогичный процесс за его пределами – в сфере природного бытия, придавая процессу футуризации образования эволюционно-космическое значение.
В те же 80-ые годы идеи опережающего образования стали проявляться и в советской педагогике. Так, Б.М. Бим-Бад в статье «Опережающее образование: теория и практика» описывает одну из экспериментальных моделей школы будущего, которые проводились в СССР с сентября 1987 г. и рассчитанного до 1998 г. Тогда считалось, что: «Опережающее образование целенаправленно готовит учащихся к жизни и труду в информационно насыщенной среде, требующей от людей повышенной ответственности, более широкой и вместе с тем более гибкой общеобразовательной базы, подлежащей непрерывному обогащению и развитию. Оно призвано сочетать подготовку нового поколения к будущему с содержательной и полнокровной сегодняшней жизнедеятельности учащихся. Готовя человека к выполнению своих функций в обществе будущего, оно должно учить детей эффективно справляться с задачами настоящего дня.
В опережающее образование включается прежде всего общеобразовательная подготовка как база любой последующей специализации, включения в различные виды деятельности. Оно нацелено преимущественно на развитие общих способностей, склонностей, интересов, убеждений, идеалов, мировоззрения, направленности личности, одновременно создавая возможности для выявления и формирования призвания, помогая молодым людям в их жизненном и профессиональном самоопределении.
Опережать – значит быть способным к постоянному, целенаправленному и систематическому усвоению системы знаний, умений, навыков, ценностей, отношений, ориентаций, норм поведения, способов и форм общения. В опережающее образование органически включатся новые информационные технологии. Компьютеры здесь служат ученику и учителю и как средство познания, и как инструмент практической деятельности» .
По сути дела, отличие предлагаемой Б.М. Бим-Бадом модели опережающего образования от общепринятой в то время заключалось в том, что делалась попытка включения новых информационных технологий и стремление подготовить молодое поколение к обществу будущего без уточнения того, что оно из себя представляет. Об образе будущего можно догадаться лишь по конкретным предметам, которые, по мнению упомянутого автора, входят в описываемую им модель системы опережающего образования (марксизм-ленинизм).
Можно считать, что термины «изучение будущего» (М. Хавелсруд) и «опережающее образование» (Б.М. Бим-Бад) представляли собой подготовку учащихся к тому будущему, которое представлялось в обществе и в той стране, в которой имел место соответствующий образовательный процесс. И это будущее, как уже понятно из предыдущего материала, менялось не только от государства (пространства), но и от времени. Я, например, в середине 90–х гг. понятие «опережающее образование» сразу связал с ОУР.
Понятие «опережающее образование» стало употребляться наиболее активно лишь с середины 90-ых годов рядом специалистов в области педагогики . Н.П.Никитин и В.М.Зуев считают, что этот тип образования должен формироваться для развития «способности личности действовать в режиме постоянного опережения существующего состояния» , а «одна из главных задач опережающего профессионального образования – формирование у человека ответственности за последствия принимаемых решений, что является неотъемлемой составляющей преобразующего интеллекта» . При этом становление опережающего образования упомянутые авторы базируют на концепции опережающего отражения, выдвинутой П.К.Анохиным .
С учетом сказанного существуют и другие аргументы в пользу становления опережающего образования, например, в связи с уже упомянутыми исследованиями становления ноосферы. Замечу, что под ноосферой часто понимают «сферу взаимодействия общества и природы, в границах которой разумная человеческая деятельность становится определяющим фактором развития…» . Подобное понимание ноосферы до сих пор распространено в постсоветском «научном пространстве» (в том числе и в России) и такая интерпретация приписывается В.И.Вернадскому.
Однако «разумная человеческая деятельность», действительно преобладающая в социоприродной сфере вовсе не оказывается рациональной, поскольку на самом деле в недалеком будущем ведет к антропоэкологической катастрофе. Поэтому вполне естественно считать ноосферой не современное преобладание человеческого разума в сфере его взаимодействия с природой, а рационализацию этого взаимодействия, придание ему коэволюционно-гармоничного характера. Это условие выживания человечества и ноосферой следует назвать то будущее состояние социоприродной сферы, которая обеспечивает выживание (сохранение) человечества и природных условий его существования на планете и в космосе . Причем не только нынешних и ближайших поколений, но и будущих поколений людей, что и предполагает концепция УР. Именно поэтому я считаю, что становление ноосферы и переход к УР – это не просто близкие процессы, формирование сферы разума начинается через переход к УР.
Такой переход постепенно приведет к тому, что у человечества появится некоторое новое состояние коллективного сознания, которое именуется ноосферным интеллектом (несмотря на некоторую редакционную тавтологию). Именно такой интегральный гибридный (человеко-машинный) интеллект будет обладать тем качеством, которое отсутствует у современного общественного сознания (тем более всего человечества), которое существенно отстает от социального бытия и поэтому принципиально не может реализовать становление ноосферы и переход к УР. Для этого необходимо, чтобы ноосферный интеллект обладал свойством опережения социального бытия, направляя его по оптимальной траектории выживания.
Из предполагаемого свойства опережения ноосферным интеллектом бытия человечества следует вывод о том, что приоритетным механизмом формирования такого интеллекта становится наука и образование, но не в современных их состояниях, а принципиально новое – опережающее образование и наука, в своей основе уже ориентирующиеся на переход к УР .
Упомянутый нормативный прогноз (УР) – это модель того будущего, которого мы желаем, это своего рода модель «потребного будущего» для наших будущих потомков. Т.е., исходя из того, что мы знаем потребности последующих поколений людей, и на этом строим нормативный прогноз – виртуально-теоретическую модель УР. Однако если мы их не знаем и не строим какой-то желаемый сценарий, то мы должны исходить из иной методологии поиска и формировать спектр исследовательских прогнозов. Между тем в отношении в основном последних существуют различные соображения, включая мнения маститых ученых.
Н.Н. Моисеев отмечал, что он не может дать рецептов для спасения человечества, так как «таких рецептов может не быть, ибо будущность непредсказуема» . А Т.И. Ойзерман, посвятивший специальную работу на эту тему, также полагает, что «будущность человечества принципиально непознаваема» .
В чем-то с этими учеными можно согласиться, хотя практика планирования, «созидания будущего», которая существует во многих странах, формирующих свои официальные «прогнозные документы» в отношении будущего, в том числе и России, свидетельствует о повсеместном ином отношении к прогнозам и сценариям будущего, хотя речь идет в основном о нормативных (прескриптивных) прогнозах. В случае нормативных прогнозов нарушается линейное мышление, и мы сталкиваемая с действиями «информации из желаемого будущего».
В.М. Бондаренко полагает, что на проблему прогнозирования следует «посмотреть из будущего, а не из настоящего и прошлого, как это принято согласно традиционной научной методологии» . Анализ этого подхода к прогнозированию будущего показывает, что оно относится в основном к нормативному (а не поисковому прогнозированию), к которому относится и стратегия УР.
К методологии нормативного прогнозирования, предлагаемой В.М. Бондаренко, относятся следующие положения. Предполагается, что: «человеческое сообщество рассматривается, исходя из парадигмы, что система в целом и ее части существуют и эволюционируют только ради достижения единой цели» . Причем, эта цель может иметь планетарно-глобальный характер.
В.М. Бондаренко также исходит из того, что знание, для того чтобы не устаревало, «а опережало реально происходящие социально-экономические, политические, научно-технические, организационные и другие процессы, – это знание должно быть получено из будущего» . Вполне понятно, что в данном случае имеется в виду та модель потребного (целевого) будущего, которая создается путем опережающего моделирования, и таким образом полученная виртуальная модель становится источником «информации из будущего».
Интерес к изучению будущего, включая и образование, был в определенной степени связан с опубликованием в 1970 г. уже упомянутой книги Э. Тоффлера «Футурошок», где специальная глава посвящена роли будущего в образовании. Однако интерес к изучению будущего в образовании появляется только с принятием ООН стратегии УР, которая самим своим существом обращена в сторону грядущего. Стало понятным, что одной из самых кардиальных трансформаций в области инновационного образования станет его футуризация. Если модернизация образования призвана его реформировать в соответствии с требованиями современности, т.е. настоящего времени, то футуризация призвана сделать следующий важный шаг на пути инновационных процессов – адаптировать образование к устойчивому будущему.
Процесс футуризации образования состоит из двух важных составляющих, происходящих в самом образовании и в отношении его к другим сферам человеческой деятельности. Начну с этого последнего отншения. Для того, чтобы реализовать переход к УР, необходимо в течение по меньшей мере нескольких поколений сформировать сознание людей, принимающих ноосферную идею и реализующих новую цивилизационную стратегию, предвидящих последствия своих решений и действий. Такое опережающее сознание (ноосферное) необходимо сформировать не только потому, что УР в его глобальной реализации возможно только в будущем. Это связано также с тем, что как отмечалось, глобальная катастрофа (либо их череда), которая может наступить уже в XXI веке, не даст шансов человечеству ликвидировать ее последствия, как это делается сейчас, когда наступают локальные катастрофы, чрезвычайные ситуации, а затем устраняются их последствия. Глобальную (и прежде всего антропоэкологическую) катастрофу можно лишь предотвратить опережающими действиями, поскольку ликвидировать ее последствия будет некому. Именно поэтому в образование необходимо вводить знания и понимание необходимости предотвращения катастроф и умения антикризисного управления, с тем, чтобы не допустить возникновения необратимых катаклизмов, губительных для всего человечества. А это возможно, если в сфере образования будет быстрыми темпами формироваться инновационно-опережающее ноосферное сознание, становление знания о будущем и умение и готовность к упреждающим действиям.
Отсюда следует важный вывод о том, что образование для УР должно будет развиваться не только более быстрыми темпами, чем современное образование, но и существенно опережать другие формы деятельности, на которые оно оказывает существенное влияние, ориентируя их на реализацию модели УР. Динамизм футуризации инновационных процессов в образовании должен будет существенно отличаться по своим темпам от модернизации образования (хотя и строится на ее основе). Причем в случае футуризации на нее должна будет оказывать существенное влияние нормативная часть исследования будущего, поскольку именно она будет положена в основу становления ОУР. Впрочем, это не только не исключает, но и предполагает поисковую часть исследования будущего, поскольку только так могут быть обнаружены другие более эффективные пути выживания и дальнейшего прогресса человечества. Сейчас совершенно очевидно, что переход от модернизации к футуризация образования – это не теоретическая выдумка отдельно взятых ученых, а веление времени, когда без этого просто невозможно будет выживание человечества в форме его перехода к устойчивому будущему.
Футуризация образования – это необходимая составляющая часть перехода к ОУР. А ОУР – это не просто какое-то новое направление в современном образовании и даже не его модернизация. ОУР – в своем развитом и целостном виде – это принципиально новая форма, если угодно – кардинально иной тип инновационного образования, который в наиболее полном виде отвечает эволюционно-онтологическому подходу к образованию. Ведь в этом случае формирование человека, осуществляемое с помощью ОУР будет наиболее полно включено в онтологию процесса перехода к УР.
Однако опережающие процессы при становлении ОУР не сводятся только к более быстрому и все ускоряющемуся процессу выдвижения образования (совместно с наукой) на приоритетное место в общецивилизационном переходном процессе к новой эволюционной стратегии. В самом содержании образования должны будут произойти процессы футуризации, когда это содержание все больше станет наполняться «инновационным будущим». Современное образование даже при условии ускоренного развития в нем инновационных процессов и модернизации все же остается весьма консервативной системой, в основном в силу господствующей идеологии обучения устоявшемуся образовательному знанию.
Вполне понятно, что как бы ни модернизировалось образование, какие бы инновационные процессы ни переполняли бы его, суть грядущих трансформаций отнюдь не в этом. Главный инновационный процесс, который должен охватить все мировое образование в целом, заключается в его футуризации и задействовании всех существующих сейчас и возможных опережающих факторов и механизмов.
Как отмечалось выше, образование, предваряя в формировании человека многие деятельностные процессы, должно развиваться более ускоренными темпами во всех отношениях (особенно в плане финансирования и обеспечения иными ресурсами), чем все другие формы социальной активности. Образование в таком ракурсе станет не просто транслировать от поколения к поколению уже существенно устаревшие для принятия решений знания, но и будет более эффективно способствовать пониманию необходимости антикризисных действий для перехода к УР. Именно опережающее в этом и иных смыслах инновационное ОУР станет составной частью общечеловеческой деятельности по выживанию цивилизации и сохранению биосферы . Однако эта черта опережающего образования окажется наиболее очевидной и, так сказать, лежащей на поверхности процесса становления ОУР. Основная и глубинная сущность модели образования XXI века все же заключается в акценте на проблеме будущего в самом содержании ОУР.
В заключение уместно сказать несколько слов о соотношении ОУР и опережающего образования. Совершенно очевидно, что это разные типы и формы инновационных процессов в образовании. Опережающее образование включает в себя футуризацию и опережающие механизмы для любых вариантов видения будущего, а не только нормативного УР. И в этом смысле оно может использоваться и вне ОУР, и в любой другой дисциплине, курсе и направлении образования, поскольку это инновационный процесс, акцентирующий внимание на будущем. В этом смысле специального опережающего образования такого же как, например, экологическое и экономическое виды образования быть не может. Однако, если есть наука о прошлом – история, то существуют науки о будущем – футурология, прогностика и другие формы исследования будущего, которые могут быть включены в педагогический процесс как нечто темпорально-симметричное традиционному историческому подходу.
Футуризация всего образования может заключаться в существенном усилении внимания к будущему во всех возможных предметах и направлениях образовательного процесса. Если это направление футуризации совпадает с введением в образование УР, то это будет уже «устойчивая футуризация», когда, как сказано в Стратегии ЕЭК ООН, должно происходить «освоение педагогами знаний, позволяющих включать вопросы УР в преподаваемые ими предметы» (см. об этом далее).
Причем это не только процесс экологизации образования, а более широкий и системный инновационно-образовательный процесс, позволяющий видеть будущее человечества и окружающей его природы сквозь «призму устойчивости». Этот процесс «устойчивой футуризации», конечно же не исключает специальных дисциплин по проблемам УР типа «Основы устойчивого развития», «Устойчивое развитие человечества», «Экология и устойчивое развитие», «Экономика устойчивого развития», «Стратегия устойчивого развития России», «Проектирование устойчивых социоэкосистем» и др. Однако на данном этапе важнее всего включать проблемы УР во все курсы и учебные дисциплины, что и происходит в странах ЕС. Такое включение, как и формирование специальных направлений ОУР (инновационно-диверсификациионный процесс) означает вместе с тем, что будет реализовываться опережающее ОУР.
В какой-то степени становление опережающего (как ноосферного) интеллекта для всей цивилизации продолжит процесс цефализации, принимая эстафету от био- и социоэволюции и подключая новейшие информационные технологии. Благодаря опережающему коллективному интеллекту цивилизационный процесс окажется адаптированным к устойчивому будущему и к окружающей природе, обеспечивая дальнейшую безопасную эволюцию глобально-космической системе «человек – общество – природа». Образовательный процесс, который пока сосредоточен на формировании отдельной личности, в определенной степени распространится на более обширные – надындивидуальные социосистемы, включаясь в интеграционно-информационные структуры ноосферного интеллекта и самого процесса созидания сферы разума, а в перспективе на созидание ноосферной глобально-космической социоэкосистемы.

Выше я привел некоторые концептуальные соображения в пользу развертывания ОУР как наиболее приоритетного направления мирового образовательного процесса, ряд других идей я высказывал и ранее. Эти идеи начали уже воплощаться на национальном, региональном и глобальном уровнях. Поэтому интересно будет показать, как ОУР воплощается в 55 странах, входящих в ЕЭК ООН.

Мижериков В.А. Психолого-педагогический словарь-справочник. Ростов н/Д, 1998. С. 177.

Вазина К.Я., Копейкина Е.Ю. Управление инновационными процессами в системе образования (концепция, опыт). Нижний Новгород, 1999. С. 44.

См.: Ануфриева Д.Ю. Инновационная деятельность учителя в процессе подготовки к педагогической деятельности // Проектирование инновационных процессов в социокультурной и образовательной сферах. С. 105.

Вазина К.Я., Копейкина Е.Ю. Управление инновационными процессами в системе образования (концепция, опыт). Нижний Новгород, 1999. С.15, 34.

Там же. С. 122–123.

См., например: Орлова Т.В. Управление образовательными системами. М., 2006. С. 24–27.

См., например: Орлова Т.В. Управление образовательными системами. С. 150–156.

См.: Леднев В.С. Научное образование: методологический анализ понятия // Проектирование инновационных процессов в социокультурной и образовательных сферах. Ч. 1. Сочи, 2003. С. 17–20.

См.: Орлова Т.А. Указ. соч. С. 152.

См.: Образование для устойчивого развития. Материалы семинара «Экологическое образование и образование для устойчивого развития» / Под ред. Н.С. Касимова. Смоленск, 2004.

См.: Урсул А.Д. Модель опережающего образования и переход России к устойчивому развитию // Устойчивое развитие. М.: ВИНИТИ, 1996. Вып. 1; Урсул А.Д., Демидов Ф.Д. Образование для устойчивого развития: научные основы. М., 2004.

См.: Колин К.К. Природа информации и философские основы информатики // Открытое образование. 2005. № 2; он же: Информатика в системе опережающего образования. Доклад на 2-ом Международном конгрессе ЮНЕСКО «Образование и информатика». М., 1996; он же: Становление информатики как фундаментальной науки и комплексной научной проблемы // Системы и средства информатики. Спец. выпуск. Научно-методологические проблемы информатики. М., 2006.

См.: Урсул А.Д. и др. Устойчивое развитие, безопасность, ноосферогенез. М., 2008.

См.: Анохин П.К. Опережающее отражение действительности // Вопросы философии. 1962. №7.

Заварзин Г.А. Бытие и развитие: эволюция, сукцессия, хаэссеитас // Вестник РАН. Т. 77. № 4. 2007. С. 336.

Там же. С. 339.

Там же. С. 338.

См.: Ильин И.А. Путь к очевидности. М., 1993. С. 306.

Формирование учебной деятельности студентов / Под ред. В.Я. Ляуди. М., 1982. С. 27.

Бим-Бад Б.М. Опережающее образование: теория и практика // Советская педагогика. 1988. №6.

Там же.

См. например: Новиков П.Н., Зуев В.М. Опережающее образование: человек и цивилизация // Среднее профессиональное образование. 1996, № 9; они же: Опережающее образование: гипотезы и реалии. М., 1996.

Новиков П.Н., Зуев В.М. Опережающее профессиональное образование. М., 2000, с. 5.

Там же, с. 129.

Там же, с. 80-87.

Водопьянов П.А. Ноосфера // Новейший философский словарь. 3-ье изд. Минск. 2003, с. 703.

См.: Урсул А.Д. Ноосфера // Глобалистика. Энциклопедия. М., 2003. С. 702-705.

См.: Урсул А.Д. Устойчивое развитие цивилизации и образование в XXI веке // Зеленый крест. 1995. №4; он же: Устойчивое развитие цивилизации и ноосферно-экологическое образование // Ноосферогенез и образование. Построение ноосферной школы. Тезисы межрегиональной конференции 23-26 марта 1995 г. Красноярск, 1995; Экологическое образование и устойчивое развитие. М., 1996; Урсул А.Д., Демидов Ф.Д. Образование для устойчивого развития: научные основы. М., 2004.

Моисеев Н.Н. Быть или не быть человечеству? М., 1999. С. 52.

Ойзерман Т.И. Возможно ли предвидение отдаленного будущего? // Вестник РАН. 2005. Т. 75. № 8. С. 724.

Прогнозирование будущего: новая парадигма / Под ред. Г.Г. Фетисова, В.М. Бондаренко. М., 2008. С. 238.

Прогнозирование будущего: новая парадигма / Под ред. Г.Г. Фетисова, В.М. Бондаренко. М., 2008. С. 239.

Там же. С. 244.

См.: Урсул А.Д. Принцип темпоральной целостности и инновационное образование // Alma matter. Вестник высшей школы. 2008, № 2; он же: Образование для устойчивого развития: футуризация и инновационно-опережающие процессы // Открытое образование. 2008. № 2.

Проект Стратегии ЕЭК ООН для образования в интересах устойчивого развития // Образование для устойчивого развития. Материалы семинара «Экологическое образование и образование для устойчивого развития» / Под ред. Н.С. Касимова. М.-Смоленск, 2004. С. 9–10.


Вместо заключения (О стратегии Европейской экономической комиссии ООН для образования в интересах устойчивого развития)

О том, как делает свои первые шаги ОУР в России, я уже писал , хотя за несколько лет и произошли некоторые изменения. Появились новые центры, кафедры, курсы, программы и учебные пособия по вопросам УР. И что важно – были проведены парламентские слушания в Государственной Думе РФ на тему: «Об участии Российской Федерации в реализации Стратегии Европейской экономической комиссии ООН для образования в интересах устойчивого развития» в мае 2006 г.
57 сессия Генеральной Ассамблеи ООН в 2002 г. поручила ЮНЕСКО быть ведущим учреждением в подготовке и проведении десятилетия в интересах УР, начавшегося с января 2005 г. Важным шагом в подготовке этой Стратегии (так далее кратко я буду называть упомянутое в заглавии словосочетание) стало «Заявление об образовании в интереса устойчивого развития» министров по проблемам окружающей среды Европейского союза, которое было принято на пятой Конференции «Окружающая среда для Европы» в мае 2003 г. В дальнейшем эксперты Экономической комиссии ООН (UNECE) разработали проект Стратегии образования для УР для региона государств Европы, Центральной Азии и Северной Америки, которые объединяют 55 стран с различными уровнями экономического развития . В 2005 г. (который был объявлен Генеральной ассамблеей ООН десятилетием образования для УР) в Вильнюсе совещанием высокого уровня представителей министерств охраны окружающей среды и образования была принята «Стратегия Европейской экономической комиссии ООН для образования в интересах устойчивого развития». Стратегия явилась первым официальным документом регионального масштаба (включающим более 25% стран мирового сообщества) в области создания новой модели образования, способной обеспечить выживание цивилизации. Если учесть, что в Индии в январе 2005 г. состоялся под эгидой ООН общемировой форум по ОУР, то можно считать, что мировое сообщества отреагировало на объявление декады 2005–2014 гг. переходным десятилетием для начала формирования нашего общего устойчивого будущего. Причем становится очевидным, что ОУР оказывается не только предпосылкой достижения устойчивого развития, но и приоритетным его средством, т.е. можно сказать, что переход к УР начинается со становления образования в интересах устойчивого развития.
Нужно сказать, что в Стратегии так или иначе нашли отражение работы российских ученых в области ОУР, которые были выполнены еще за десять лет до принятия этой стратегии (о которых я раньше упоминал). В самом тексте Стратегии говорится о том, что в этом документе, воплощен опыт, накопленный как в самом упомянутом регионе, так и во всем мире. Эта Стратегия является также вкладом в подготовленный ЮНЕСКО план осуществления плана Десятилетия образования ООН в интересах УР и плана выполнения решений ВСУР в Йоханнесбурге. Учтен также опыт образовательных учреждений стран ЕЭК ООН, в которых уже началось развертывание ОУР, а также ряда международных организаций и НПО.
В Стратегии отмечается, что она должна опираться на достижения образования в различных странах, на научный потенциал и активное участие гражданского общества, но вместе с тем необходимо решать новые задачи с целью эффективного осуществления принципов ОУР, учитывая его междисциплинарный и межведомственный характер и создание адекватной материально-технической и институциональной поддержки.
Целью Стратегии является поощрение государств, к правительствам которых она адресована (членов ЕЭК ООН), к включению в свои системы формального образования в рамках всех соответствующих учебных дисциплин, а также в неформальное образование и просвещение. Это будет содействовать освоению знаний и специальных навыков в области УР, повысит их компетентность, расширит из возможности вести здоровый и плодотворный образ жизни в гармонии с природой, проявлять заботу о социальных ценностях, равноправии полов и культурном многообразии.
В соответствии с этой целью сформулированы следующие задачи:
1) обеспечение того, чтобы механизм политики, нормативно-правовая база и организационные основы служили опорой для ОУР;
2) содействие УР через посредство формального и неформального обучения и просвещения;
3) освоение педагогами знаний, позволяющих включить вопросы УР в преподаваемые ими предметы;
4) обеспечение доступности учебных средств и учебно-методических пособий для ОУР;
5) содействие научным исследованиям в области ОУР и развитию ОУР;
6) укрепление сотрудничества в области ОУР на всех уровнях в пределах региона ЕЭК ООН .
В Стратегии подчеркивается, что ОУР требует переориентации основного внимания с обеспечения знаний на проработку проблем и отыскание возможных решений. Причем все это может и должно повлиять на методы преподавания и структуру учебных программ, как традиционных предметов и дисциплин, так и междисциплинарный синтез научно-образовательного знания, открывая возможности для более многостороннего и системного подхода. Это потребует «от педагогов отказаться от роли исключительно передаточного звена, а от учащихся – от роли исключительно получателей, вместо этого им следует действовать совместно» .
Особое внимание предполагается уделять первоначальной подготовке и переподготовке педагогов и создание для них возможностей для обмена опытом среди преподавателей, включившихся в инновационный процесс ОУР. Усиление инновационного акцента получается при тесной увязке с соответствующими результатами в области УР. Овладение основами ОУР зависит от содержания, качества и наличия учебно-методических материалов по проблемам УР, которых, конечно, пока очень мало, их даже нет в ряде стран, где подавляющая часть населения и не слышала об УР.
В Стратегии отмечается, что для того, чтобы ОУР стало эффективным, необходимо проблемы УР интегрировать во все учебные дисциплины, программы и курсы, а также организовать конкретные курсы и программы, посвященные проблемам УР, и для этого применять широкий диапазон методов обучения, в основном развивающих созидательно-творческое начало в сознании учащихся.
Осуществление Стратегии нуждается в соответствующем управлении и реализации связей на региональном уровне, что привело к назначению координаторов по ОУР во всех государствах-членах ЕЭК ООН и соответствующих международных организациях. Был создан в рамках ЭКОСОС, Комитета по экологической политике и ЕЭК ООН Руководящий комитет Европейской экономической комиссии по образованию в интересах устойчивого развития, который провел свое первое совещание еще в декабре 2005 г. Этот комитет принял план работы по осуществлению Стратегии на 2005–2007 г. Основная идея плана заключалась в том, чтобы рекомендовать каждой стране, входящей в ЕЭК ООН, определить какую работу она проводит, поскольку пока не было общей картины этого процесса в «страновом» ракурсе. Предполагалось также определить необходимые мероприятия в области политики и права, организации и финансирования, оценки и показателей развертывания ОУР в каждой стране, и самое главное – подготовить соответствующие национальные (государственные) планы и стратегии действий в этом новом направлении образовательного процесса.
На следующем (втором) этапе, который продлится до 2010 г., реализация Стратегии должна будет идти полным ходом, причем реализация должна будет соответствовать уже принятым государственным стратегиям в области ОУР. А уже третий этап реализации Стратегии (до 2015 г. и далее) предусматривает достижение существенного прогресса в ОУР в странах ЕЭК ООН.
В настоящее время в России в стадии разработки находится Национальная стратегия и план действий в области ОУР, в которых подчеркивается, что участие РФ в реализации Стратегии соответствует национальным интересам развития страны. Однако для принятия этого документа и реализации Стратегии важно принять нетрадиционные решения на государственном уровне, которые будут ориентировать российскую систему образования на новые общемировые цели перехода на магистраль УР.


АННОТАЦИЯ
Во всем мире идет интенсивный поиск новой модели образования третьего тысячелетия, которая могла бы удовлетворять потребности нынешних и будущих поколений человечества, поставившего цель своего выживания и сохранения окружающей природной среды. Новую модель образования необходимо связать со стратегией устойчивого развития, к которой человечество уже начинает переходить в XXI в., согласно решениям ООН. Основные контуры новой модели цивилизационного развития III тысячелетия и его важнейшей подсистемы – образования – должны сформироваться уже в ближайшие десятилетия, и об этом идет речь в работе.
Особое внимание обращается на то, что образование для устойчивого развития будет иметь инновационно-опережающий характер, должно трансформировать и интегрировать в единую систему экономическое, социально-гуманитарное и другие направления образовательного процесса.
Показано, что процессы футуризации существуют не только в обществе, но и в природе, причем появляются они уже при «рождении Вселенной». Предлагается концепция футуризации и инноватизации образования, составляющая ядро образования в интересах устойчивого развития. Суть этой концепции в опережающем развитии образования (формирующего ноосферное сознание людей) по сравнению с другими сферами деятельности, особенно связанными с преобразованиями природы, а также в ориентации содержания образовательного процесса на наше общее устойчивое будущее. Приводятся сведения о Стратегии Европейской экономической комиссии ООН для образования в интересах устойчивого развития и участии в ней России.


См.: Урсул А.Д. Образование для устойчивого развития: первые шаги в России // Alma mater. 2005. № 8.

См.: Элиас В.В. Обзор важнейших международных соглашений в области образования для устойчивого развития // Образование для устойчивого развития. Материалы Всероссийского совещания «Образование для устойчивого развития» / Под ред. Н.С. Касимова, В.С. Тикунова. Смоленск, 2003.

См.: Заявление об образовании в интересах устойчивого развития // V Конференция министров «Окружающая среда для Европы». Киев, 2003.

См.: Проект Стратегии ЕЭК ООН для образования в интересах устойчивого развития // Образование для устойчивого развития. Материалы семинара «Экологическое образование и образование для устойчивого развития» / Под ред. Н.С. Касимова. М.–Смоленск, 2004. Проект был принят в октябре 2004 г. в Женеве на 11 сессии ЕЭК ООН и Комитета по экологической политике ЭКОСОС ООН.

См.: Образование для устойчивого развития. С. 9–10. (В этих пунктах проект Стратегии не отличается от принятого варианта).

См.: Образование для устойчивого развития. С. 14.


ГУМАНИТАРНО-ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ОТКРЫВАЕТ ПРИЕМ НА 2016-2017 УЧЕБНЫЙ ГОД В НОВОМ КОРПУСЕ.

ЖДЕМ ВАС В ПРИЕМНОЙ КОМИССИИ ПО АДРЕСУ Проспект Вернадского, д. 93 корп. 4

Телефоны приемной комиссии:
8(495)409-43-30, 8(915)130-13-71

Эл. почта:
info1@mgeu.ru

Яндекс.Метрика